Правовой режим церковного имущества Русской православной церкви в 1917-1945 гг.

Правовые формы отношений Советского государства и Русской Православной Церкви

Калинина, за границей на церковные ценности было закуплено только около 3 мл пудов хлеба 49 143 т.

Русская Православная Церковь и государство в 1917–1990 годах: правовой аспект

Доклад на конференции «Государство, Церковь, общество: исторический опыт и современные проблемы»

События 1917 года внесли радикальные перемены в церковно-государственные отношения. Русская Православная Церковь на Поместном Соборе 1917–18 гг. выразила свой взгляд на правомерные отношения Церкви и государства в соборном «Определении о правовом положении Православной Российской Церкви», принятом 2 декабря 1917 года. Своеобразие этого документа заключается в том, что, с одной стороны, он не воспроизводит схему церковно-государственных отношений, существовавшую в Российской Империи, а с другой, – он вполне игнорирует и складывавшуюся на исходе 1917 года реальную политическую и законодательную ситуацию.

Уже Временное Правительство рядом актов: ликвидацией церковно-приходских школ, провозглашением Закона Божия факультативным предметом – сделало решительный шаг в сторону неконфессионального государства. Воинствующая атеистическая программа большевиков, захвативших власть в октябре 1917 года, была хорошо известна и раньше, а теперь начала проводиться в жизнь. Поместный Собор, таким образом, решал вопрос об отношениях между Церковью и государством, отвлекаясь от сложившейся ситуации, решал его принципиально, иными словами, предлагал идеальную по своим представлениям норму таких взаимоотношений.

В «Декларации», которая предваряла «Определение», требование о полном отделении Церкви от государства сравнивается с пожеланием, «чтобы солнце не светило, а огонь не согревал. Церковь, по внутреннему закону своего бытия, – говорится далее в тексте «Декларации», – не может отказаться от признания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами».

Основные положения «Определения», принятого Собором, гласили:

1. Православная Российская Церковь, составляя часть единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как великой исторической силе, созидавшей Российское государство.

2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней духовной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти и, руководствуясь своими догматико-каноническими началами, пользуется в делах церковного законодательства, управления и суда правами самоопределения и самоуправления [. ]

4. Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковною властью [. ]

7. Глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными [. ]

9. Православный календарь признается государственным календарем.

10. Двунадесятые праздники, воскресные и особо чтимые Православною Церковью дни признаются в государстве неприсутственными днями [. ]

12. Добровольный выход из Православия допускается не ранее достижения возраста, установленного для вступления в брак. Прежде этого возраста дети могут оставить Православие только по желанию родителей, и притом лишь в случае оставления Православия самими родителями; от детей, достигших 9-летнего возраста, требуется их согласие [. ]

14. Церковное венчание по православному чину признается законною формой заключения брака [. ]

18. Учреждаемые Православной Церковью низшие, средние и высшие школы как специально-богословские, так и общеобразовательные, пользуются в государстве всеми правами правительственных учебных заведений на общем основании.

19. Во всех светских государственных и частных школах воспитание православных детей должно соответствовать духу Православной Церкви; преподавание Закона Божия для православных учащихся обязательно как в низших, так и в высших учебных заведениях, содержание законоучительских должностей в государственных школах принимается за счет казны.

20. Удовлетворение религиозных нужд членов Православной Церкви, состоящих в армии и флоте, должно быть обеспечено заботой государства; каждая воинская часть должна иметь православное духовенство. »

Установившаяся тогда в России государственная власть в своей правовой политике нисколько не сообразовывалась с этим соборным Определением. Более того, после Октябрьского переворота над легальным существованием Православной Церкви в России нависла прямая угроза. Большевистская программа в области церковно-государственных взаимоотношений в юридическом плане в основных чертах была реализована уже в январе 1918 года. 20 января был опубликован составленный самим председателем Совнаркома «Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Этот декрет не только обозначал формальный, юридический разрыв многовекового союза между Церковью и государством, разрыв, предрешенный уже Февральской революцией; он легализовал гонения на Церковь.

Православная Церковь была отделена от государства, но при этом не получила прав частного религиозного общества. Принципиальное отличие советского законодательства «о культах» от правового режима отделения Церкви в таких государствах, как США или Франция, заключалось в последних параграфах «Декрета», положения которых неизменно воспроизводились в более поздних актах: «Никакие церкви и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих в России церквей и религиозных обществ объявляются народным достоянием». Храмы, святые иконы, священные сосуды отнимались у Церкви. Церковь лишалась всякой собственности.

Правда, по декрету, Церковь могла продолжать пользоваться и храмами, и богослужебной утварью, но лишь «по особым постановлениям местной или центральной государственной власти». Декрет запрещал религиозное воспитание и образование детей в общеобразовательной школе. Этот декрет явился юридической подготовкой к изъятию церковных ценностей, к закрытию монастырей и духовных школ, к противоправным судам и расправам над священнослужителями и благочестивыми мирянами.

Русская Православная Церковь на Соборе 1917–18 гг. не признала законности «Декрета», как не признавала она до заявлений Патриарха 1923 года законности советской власти вообще.

В Конституцию РСФСР 1918 и последующие советские конституции неизменно входили фундаментальные положения декрета 1918 года, устанавливавшие драконовский режим для Православной Церкви и иных религиозных общин в России и Советском Союзе. Впрочем, в одном отношении Конституция 1918 года отличалась в лучшую сторону от позднейших советских конституций – в 1918 году большевики ещё не запрещали «религиозную пропаганду».

8 апреля 1929 г. президиум ВЦИК принял постановление «О религиозных объединениях», по которому религиозным общинам дозволялось лишь «отправление культов» в стенах «молитвенных домов», просветительская и благотворительная деятельность категорически воспрещалась. Духовенство устранялось от участия в хозяйственных и финансовых делах так называемых «двадцаток». Частное обучение религии, дозволенное декретом 1918 г. «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», теперь могло существовать лишь как право родителей обучать религии своих детей.

XIV Всероссийский Съезд Советов изменил 4 статью Конституции, в новой редакции говорилось о «свободе религиозного исповедания и антирелигиозной пропаганды». Для борьбы с религиозными предрассудками в стране вводилась 5-дневная рабочая неделя со скользящим выходным днем.

5 декабря 1936 г. на Восьмом Чрезвычайном Всесоюзном съезде Советов было объявлено о принятии новой Конституции СССР. В отличие от прежних, в ней впервые провозглашалось равноправие всех граждан, в том числе и «служителей культа». В статье 124 новой Конституции записано, что «в целях обеспечения за гражданами свободы совести Церковь в СССР отделена от государства и школа от Церкви». Но эта Конституция уже не допускала свободу религиозной пропаганды, а только свободу «отправления религиозных культов». Конституция провозглашала: «Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами».

Неравноправие верующих и неверующих в этой статье демонстрируется вполне откровенно, хотя в ином месте Конституция провозглашала равноправие всех граждан, независимо от их отношения к религии. 1937г. развеял надежды на перемены, которые возникли тогда в связи с изданием новой Конституции. Этот год стал торжеством революционного террора, залившего страну кровью. Жертвами репрессий стали миллионы людей разных мировоззрений и принадлежавшие ко всем слоям общества. Особенно тяжело пострадало в конце 30-х годов православное духовенство. Почти весь епископат был перебит. Священнослужители, оставшиеся в живых, в значительном большинстве оказались в лагерях и тюрьмах.

Частичная нормализация церковно-государственных отношений в 1943 году почти не отразилась в законодательных актах, которым в ту пору важного значения не придавали. Церковь получила относительно сносные условия для своего существования чрез административные распоряжения властей. В 1945 г. Совнарком СССР принял секретное постановление, которым предоставил исполнительным органам религиозных организаций «права ограниченного юридического лица». Они касались «приобретения транспортных средств, аренды, строительства и покупки в собственность строений для своих нужд, производства церковной утвари, предметов религиозного культа и продажи их обществам верующих». Зловещее постановление 1929 года в послевоенные годы практически игнорировалось, хотя не было отменено.

О нем вспомнили в разгар хрущевских гонений на Церковь. На политическом уровне решение о возобновлении гонений принято было в 1958 году. 4 октября 1958 г. ЦК КПСС вынес секретное постановление под длинным названием «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам «О недостатках научно-атеистической пропаганды””, которое обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на «религиозные пережитки» советских людей. Государственным учреждениям предписывалось осуществить мероприятия административного характера, направленные на ужесточение условий существования религиозных общин. И первым актом правительства в наступлении на Церковь было издание двух постановлений Совета Министров СССР от 16 октября 1958 года «О монастырях в СССР» и «О повышении налогов на доходы епархиальных предприятий и монастырей». В первом поручалось Советам министров союзных республик, Совету по делам Русской Православной Церкви и Совету по делам религиозных культов в шестимесячный срок изучить вопрос о сокращении количества монастырей и скитов и внести в Совет министров СССР предложения по этому вопросу, предписывалось также сократить размеры земельных угодий, находившихся в пользовании монастырей. Постановлением о налогах Церкви запрещалось продавать свечи по ценам более высоким, чем они приобретались в свечных мастерских. Это было серьезным ударом по доходам и бюджету церковных приходов, потому что теперь приобретение свечей в мастерских стало убыточным для храмов, и оно, естественно, сократилось, что в свою очередь привело к закрытию свечных мастерских. Из-за снизившихся доходов храмов распускались и платные церковные хоры. Вследствие драконовских постановлений Совмина финансовое положение некоторых епархий пришло в крайне расстроенное состояние.

31 марта 1961 года в Совет по делам Русской Православной Церкви были приглашены Святейший Патриарх и находящиеся в Москве постоянные члены Синода. Председатель Совета предложил архипастырям провести коренную реформу приходского управления: «Надо пересмотреть отдельные пункты “Положения об управлении Русской Православной Церковью”, чтобы во главе общины был исполнительный орган, а не настоятель церкви». Юридическим аргументом, который использовал представитель государственной власти, было требование привести «Положение об управлении Русской Православной Церковью» в строгое соответствие с постановлением ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 1929 г. «О религиозных объединениях», по которому священнослужители как лица, лишенные избирательного права, устранялись от участия в хозяйственных делах религиозных общин, хотя это постановление находилось в грубом противоречии с Конституцией СССР 1936 г., предоставившей всем гражданам одинаковые права.

18 июля 1961 г., в день памяти преподобного Сергия Радонежского, в Троице-Сергиевой лавре состоялся Архиерейский Собор, который вынужден был внести радикальные изменения в 4-ю часть «Положения об управлении Русской Православной Церковью», продиктованные Советом и негативно сказавшиеся на приходской жизни.

После отставки Хрущева прямые гонения на Церковь остановились, но её правовой статус оставался прежним. Закрыт был путь и к пересмотру решений Архиерейского Собора 1961 года. В 70-х гг. церковная жизнь оставалась относительно стабильной и протекала без потрясений, подобных тем, какие выпали на долю Церкви десятилетие назад, в годы хрущевских гонений. Государственная политика по отношению к Церкви оставалась в основных своих чертах неизменной, какой она сложилась после отставки Хрущева: жесткий, тотальный контроль за всеми проявлениями церковной жизни, противодействие попыткам расширить сферу дозволенного для Церкви, но без массовых репрессий против духовенства или верующих мирян, без массового закрытия церквей и без шумных пропагандистских атеистических кампаний.

В 1975 г. Президиум Верховного Совета СССР своим указом внес изменения в сохранявшее силу постановление ВЦИК и СНК РСФСР 1929 г. «О религиозных объединениях». Эти изменения главным образом коснулись имущественных прав Церкви. Указом отменялась формулировка «Постановления» 1929 г.: «Религиозные объединения и группы верующих не пользуются правом юридического лица». В то же время в нем не декларировалось и усвоение религиозным объединениям такого права. Вместо этого в указе говорилось о «приобретении церковной утвари, предметов религиозного культа, транспортных средств, аренды, строительства и покупки строений для своих нужд в установленном законом порядке».

В то же время дополнения, внесенные указом, еще более сужали круг дозволенной законом церковной деятельности: «Религиозные общества имеют право производить складчины и собирать добровольные пожертвования только на цели, связанные с содержанием молитвенного здания, культового имущества, наймом служителей культа и содержанием исполнительных органов. Религиозные шествия, совершение религиозных обрядов и церемоний под открытым небом, а также в квартирах и домах верующих допускается с особого каждый раз разрешения исполнительного комитета районного, городского, Совета депутатов трудящихся».

Ничего нового в советское законодательство, касающееся статуса религиозных общин, не вносила и принятая в 1977 г. очередная Конституция СССР, 52 статья которой гласила: «Гражданам СССР гарантируется свобода совести, то есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается. Церковь в СССР отделена от государства и школа от Церкви».

Неравноправие граждан СССР в зависимости от их отношения к религии очевидным образом вытекало из этой статьи Конституции, несмотря на декларируемый в иных местах этого документа принцип равенства всех граждан СССР независимо от национальности, расы, пола, отношения к религии. Граждане с атеистическими убеждениями, согласно Конституции, могли свободно пропагандировать их, а верующим предоставлялось лишь право «отправлять религиозные культы». Столь откровенное неравноправие граждан разных категорий сообщало Советскому Союзу черты сословного государства.

Значительные перемены в правовом статусе Русской Православной Церкви и других религиозных объединений произошли на исходе существования Советского Союза. 1 октября 1990 г. был принят Закон СССР «О свободе совести и религиозных организациях», утвердивший за отдельными приходами, церковными учреждениями, в том числе и Патриархией, права юридического лица. У Церкви появилось право иметь в собственности недвижимость, защищать свои интересы в судебном порядке, религиозные организации могли теперь участвовать в общественной жизни и пользоваться средствами массовой информации.

Исключительно важное положение нового закона содержалось в статье 6, которая, хотя и подтверждала принцип отделения школы от Церкви, тем не менее открывала юридическую возможность для религиозного обучения детей. «Религиозные организации, имеющие зарегистрированные в установленном порядке уставы (положения), вправе в соответствии со своими установлениями создавать для религиозного образования детей и взрослых учебные заведения и группы, а также проводить обучение в иных формах, используя для этого принадлежащие или предоставляемые им в пользование помещения ». Закон запрещал командованию воинских частей препятствовать участию военнослужащих в богослужениях в свободное время; он дозволял совершение «религиозных обрядов» в больницах, госпиталях, домах для престарелых, в тюрьмах и лагерях, причем администрации этих учреждений предписывалось оказывать содействие в приглашении священнослужителей.

Новый закон сохранял прежний Совет, но менял его функции, лишал его властных полномочий по отношению к религиозным организациям: «Государственный орган СССР по делам религий является информационным, консультативным и экспертным центром». Новый закон был более благоприятным для Церкви, чем действовавшее до тех пор постановление ВЦИК 1929 г., но действовал он недолго – всего 15 месяцев – ровно столько, сколько оставалось существовать СССР.

Спустя месяц после издания союзного закона был принят российский закон «О свободе вероисповеданий». Он не предусматривал уже правительственного учреждения, подобного Совету по делам религий; вместо него в Верховном Совете была образована Комиссия по свободе совести и вероисповеданиям.

Положение об отделении школы от Церкви формулировалось в российском законе в более деликатной форме: «Государственная система образования и воспитания носит светский характер и не преследует цели формирования того или иного отношения к религии». При этом, однако, преподавание вероучения на факультативной основе допускалось в любых дошкольных и учебных заведениях и организациях. Преподавание же «религиозно-познавательных, религиоведческих и религиозно-философских дисциплин» могло входить в учебную программу государственных учебных заведений.

Церковь, по внутреннему закону своего бытия, говорится далее в тексте Декларации , не может отказаться от признания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами.

«О правовом положении Православной Российской Церкви». Определение Поместного Собора 1917-1918 гг.

По изданию: Священный Собор Православной Российской Церкви. Собрание определений и постановлений. Выпуск второй. Приложение к «Деяниям» второе. М.: Издание Соборного Совета, 1918. С. 6—8. (Репринтное издание: Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. М., 1994.) [URL].

Орфография приближена к современной.

См. также: Деяние 58 от 2 декабря 1917 г. // Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Книга V: деяния LII-LXV. Петроград: Издание Соборного Совета, 1918. С. 225—227 [URL].

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
Священного Собора Православной Российской Церкви о правовом положении Православной Российской Церкви.
2 декабря 1917 года

Священный Собор Православной Российской Церкви признает, что для обеспечения свободы и независимости Православной Церкви в России, при изменившемся государственном строе, должны быть приняты Государством следующие основные положения:

  1. Православная Российская Церковь, составляя часть единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском Государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей, как величайшей святыне огромного большинства населения и как великой исторической силе, созидавшей Российское Государство.
  2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, Богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти и, руководствуясь своими догматико-каноническими началами, пользуется в делах церковного законодательства, управления и суда правами самоопределения и самоуправления.
  3. Постановления и узаконения, издаваемые для себя Православною Церковью в установленном ею порядке, со времени обнародования их церковной властью, равно и акты церковного управления и суда признаются Государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы.
  4. Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью.
  5. Церковная иерархия и церковные установления признаются Государством в силе и значении, какие им приданы церковными постановлениями.
  6. Действия органов Православной Церкви подлежат наблюдению государственной власти лишь со стороны соответствия их государственным законам, в судебно-административном и судебном порядке.
  7. Глава Российского Государства, Министр Исповеданий и Министр Народного Просвещения и Товарищи их должны быть православными.
  8. Во всех случаях государственной жизни, в которых Государство обращается к религии, преимуществом пользуется Православная Церковь.
  9. Православный календарь признается государственным календарем.
  10. Двунадесятые праздники, воскресные и особо чтимые Православной Церковью дни признаются в Государстве неприсутственными днями.
  11. Свобода исповедания и проповедания православной веры, равно и свобода православного Богослужения ограждаются государственной властью. Посему под страхом уголовного наказания воспрещаются: 1) публичное поношение и поругание учения православной веры, предметов религиозного почитания и священно-церковно-служителей ее; 2) осквернение мест Богослужения и религиозного почитания; 3) насилие и угрозы для отвлечения из православия.
  12. Добровольный выход из православия допускается не ранее достижения возраста, установленного для вступления в брак. Прежде достижения этого возраста дети могут оставить православие только по желанию родителей, и притом лишь в случае оставления православия самими родителями; от детей, достигших 9-летнего возраста, требуется их согласие.
  13. Государственное законодательство относительно условий заключения брака лиц православного исповедания устанавливается сообразно с нормами церковного права.
  14. Церковное венчание по православному чину признается законною формой заключения брака.
  15. Церковно-судебные решения по делам о разводе и о признании совершенного Церковью брака незаконным или недействительным признаются в силе судебных решений.
  16. Юридические условия и последствия смешанных браков, если один из брачующихся принадлежит к Православной Церкви, определяются согласно с законодательством последней.
  17. Церковные метрические книги ведутся согласно государственным законам и имеют значение актов гражданского состояния.
  18. Утверждаемые Православной Церковью низшие, средние и высшие школы, как специально богословские, таки общеобразовательные, пользуются в государстве всеми правами правительственных учебных заведений на общем основании.
  19. Во всех светских государственных и частных школах воспитание православных детей должно соответствовать духу Православной Церкви; преподавание Закона Божия для православных учащихся обязательно как в низших и средних, так и в высших учебных заведениях, содержание законоучительских должностей в государственных школах принимается на счет казны.
  20. Удовлетворение религиозных нужд членов Православной Церкви, состоящих в армии и флоте, должно быть обеспечено заботой Государства; каждая воинская часть должна иметь православное духовенство.
  21. Священнослужители, монашествующие и штатные псаломщики свободны от воинской и других личных натуральных повинностей. Служащие в учреждениях церковных пользуются правами государственной службы.
  22. Имущество, принадлежащее установлениям Православной Церкви, не подлежит конфискации или отобранию, а самые установления не могут быть упраздняемы без согласия церковной власти.
  23. Имущества, принадлежащие установлениям Православной Церкви, не подлежат обложению государственными налогами, волостными, городскими и земскими сборами, если эти имущества не приносят дохода путем отдачи их в аренду или наем.
  24. Православная Церковь получает из средств Государственного Казначейства по особой смете, составляемым высшим церковным управлением и утверждаемой в законодательном порядке, ежегодные ассигнования в пределах ее потребностей, представляя отчетность в полученных суммах на общем основании.
  25. Установления Православной Церкви, пользующиеся в настоящее время правами юридического лица, сохраняют эти права, а установления, не имеющие их или вновь возникающие, получают таковые права по заявлению церковной власти.

Церковная иерархия и церковные установления признаются Государством в силе и значении, какие им приданы церковными постановлениями.

Высшее управление Русской Православной Церкви в период 1917–1988 гг

Высшее управление Русской Православной Церкви в период 1917–1988 гг

Поместный Собор 1917–1918 гг

Поместный Собор Российской Православной Церкви, состоявшийся в 1917–1918 гг., явился событием эпохального значения. Упразднив канонически ущербную и окончательно изжившую себя синодальную систему церковного управления и восстановив Патриаршество, он проложил рубеж между двумя периодами русской церковной истории. Поместный собор хронологически совпал с революционными преобразованиями, с крушением Российской Империи. Политическая структура старого государства рухнула, а Церковь Христова, руководимая благодатию Святого Духа, не только сохранила свой Богозданный строй, но и на Соборе, ставшем актом ее самоопределения в новых исторических условиях, сумела очиститься от наносного шлака, выправить деформации, которые она претерпела в синодальный период, и тем самым обнаружила свою неотмирную природу.

Деяния Собора совершались в революционное время, когда стремительно менялся облик страны. Совершенно устраниться от общественной жизни Собор не мог и не хотел. Хотя в своей реакции на происходящие события некоторые члены Собора, главным образом из мирян, обнаружили политическую наивность, в целом, однако, Поместный Собор сумел воздержаться от поверхностных оценок и «своим соборным разумом (вопреки отдельным репликам) избрал путь просвещения светом Евангельских истин всей христианской жизни, проявив заботу о том, чтобы частные вопросы и политические интересы не заслонили абсолютных нравственных ценностей»[278].

Для участия в Деяниях Собора были призваны Святейший Синод и Предсоборный Совет в полном составе, все епархиальные архиереи, а также по выборам от каждой епархии по два клирика и по три мирянина, протопресвитеры Успенского Собора и военного духовенства, наместники четырех Лавр, настоятели Соловецкого и Валаамского монастырей, Саровской и Оптиной пустыни, представители монашествующих, единоверцев, Духовных Академий, воинов действующей Армии, представители Академии наук, университетов, Государственного Совета и Государственной Думы. Всего на Собор было избрано и назначено по должности 564 церковных деятеля: 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов и 26 псаломщиков из белого духовенства, 20 монахов (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян.

Столь широкое представительство пресвитеров и мирян связано с тем, что Собор явился исполнением двухвековых чаяний православного народа, его стремлений к возрождению соборности. Но Устав Собора предусматривал и особую ответственность епископата за судьбу Церкви, Вопросы догматического и канонического характера после их рассмотрения Собором подлежали утверждению на Совещании епископов, которым, по учению преподобного Иоанна Дамаскина, вверена Церковь. По мысли А. в. Карташева, Епископское совещание должно было препятствовать тому, чтобы слишком поспешные решения поставили под вопрос авторитет Собора[279].

Деяния Собора продолжались более года. Состоялось три сессии: первая заседала с 15 августа по 9 декабря, до Рождественских каникул, вторая — с 20 января 1918 г. по 7 (20) апреля, третья — с 19 июня (2 июля) по 7 (20) сентября (в скобках указана дата, соответствующая новому стилю).

Своим Почетным Председателем Собор утвердил старейшего иерарха Русской Церкви митрополита Киевского священномученика Владимира. Председателем Собора избран был митрополит Московский святой Тихон. Составлен был Соборный Совет. Собор образовал 22 отдела, которые предварительно готовили доклады и проекты Определений, выносившиеся на пленарные заседания. Большую часть отделов возглавили архиереи. Важнейшими из них являлись отделы высшего церковного управления, епархиального управления, церковного суда, благоустроения прихода, правового положения Церкви в государстве.

Главной целью Собора было устроение церковной жизни на началах полнокровной соборности, причем в совершенно новых условиях, когда вслед за падением самодержавия распался прежний тесный союз Церкви и государства. Тематика соборных деяний носила поэтому по преимуществу церковно-устроительный канонический характер.

Политическая структура старого государства рухнула, а Церковь Христова, руководимая благодатию Святого Духа, не только сохранила свой Богозданный строй, но и на Соборе, ставшем актом ее самоопределения в новых исторических условиях, сумела очиститься от наносного шлака, выправить деформации, которые она претерпела в синодальный период, и тем самым обнаружила свою неотмирную природу.

Изменения в правовом статусе РПЦ в годы войны

Правовое положение Русской православной церкви в предвоенное время и в период Великой Отечественной войны определялось Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. “О религиозных объединениях”, которое хотя и подвергалось в дальнейшем уточнению, редактированию и дополнению, но в целом сохранялось как действующее вплоть до 80-х годов XX в. Оно законодательно закрепило тот факт послереволюционной истории, что религиозное общество вправе заниматься только удовлетворением религиозных потребностей верующих, преимущественно в рамках молитвенного здания, и что следует вытеснить религиозные объединения из всех сфер общества, где до этого они имели право действовать, и вообще запретить им какой-либо “выход” в общество. По сути, религиозные общества превращались в некие резервации для граждан, исповедующих те или иные религиозные убеждения. Одновременно деятельность религиозных организаций, и в частности удовлетворение религиозных потребностей, была обставлена множеством ограничительных и регламентирующих условий .

Якунин В.Н. Правовое положение Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны (1941 – 1945 гг.) // История государства и права Советской России. N 1. 2003. С. 17 – 19.

В соответствии с Постановлением ВЦИК РСФСР 1929 г. все церкви и сектантские общины должны быть зарегистрированы в райсоветах депутатов трудящихся .

Государственный архив Белгородской области (ГАБО). Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 2. Л. 4.

В связи с этим необходимо зарегистрировать все действующие церкви, служителей религиозного культа, членов церковного совета и церковных “двадцаток”, молитвенные дома сектантов, пресвитеров сект и всех сектантов. При регистрации установить ориентации церквей и название сектантских общин (баптисты, евангелисты и т.д.) . В декадный срок зарегистрировать все действующие церкви, служителей религиозного культа, молитвенные дома сектантов, руководителей сектантских общин и всех их членов. На служителей религиозного культа и руководителей сект заполнить анкеты по предлагаемой форме в двух экземплярах . Членов церковного совета, церковных “двадцаток” и сектантов зарегистрировать по журналу по предлагаемой форме. При регистрации церквей и молитвенных домов точно указать местонахождение церквей и сектантских общин, сколько в общине членов, название общин, когда возникли и по чьей инициативе были созданы. Установить название общин (баптистская, евангелистская и т.д.). Для проведения регистрации выделить одного из членов исполкома и поручить ему в последующее время разрешать все вопросы, связанные с культом. Богослужения помимо церквей и молитвенных домов могут быть только с разрешения исполкома райсовета, и без разрешения исполкома никаких служб не допускать . Регистрация религиозных общин православного вероисповедания, а также их исполнительных органов и служителей культа производится уполномоченными Совета .

Читайте также:  Особенности процедуры получения гражданства РФ: правила приобретения, порядок и сроки

ГАБО. Там же. Л. 5.
Государственный архив Белгородской области (ГАБО). Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 2. Л. 4.
ГАБО. Там же. Л. 12.
ГАБО. Там же. Л. 13.

Характерно, что в Инструкции Совета по делам РПЦ для уполномоченных Совета на местах, утвержденной 5 февраля 1944 г., многие положения Постановления ВЦИК 1929 г. были воспроизведены почти дословно: деятельность религиозных общин и служителей культа должна строго ограничиваться культовыми целями. Ввиду того что религиозные общины не пользуются правом юридического лица, им воспрещается какая бы то ни было производственная, торговая, воспитательная, лечебная и иная деятельность. На основании Постановления ВЦИК РСФСР и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. “О религиозных объединениях” религиозное общество есть местное объединение верующих граждан, достигших 18-летнего возраста, одного и того же культа, вероисповедания, направления или толка, в количестве не менее 20 лиц (“двадцаток”), объединившихся для совместного удовлетворения своих религиозных потребностей. Верующим гражданам, которые в силу своей малочисленности не могут образовать религиозного общества, предоставляется право образовывать группу верующих. Религиозные общества и группы верующих не пользуются правом юридического лица .

Крикун В.Г. Государство и Церковь: идеология, политика, право: Учеб. пособие. Белгород: Кооперативное образование, 2002. С. 132.

Религиозным общинам предоставляется право: собирать добровольные пожертвования, совершать религиозные шествия вокруг храмов, являющиеся необходимой частью богослужения, если они не нарушают уличного движения, а также производить звон внутри молитвенных зданий, совершать зарегистрированному священнику в пределах его прихода отдельные религиозные обряды и требы в домах верующих.

Кроме Постановления “О религиозных объединениях” и производных от него актов правовое положение РПЦ регулировалось еще целым рядом нормативных документов: распоряжениями и постановлениями СНК СССР, Президиума ВЦИК и ЦИК СССР и союзных республик, ЦК ВКП(б), решениями съездов Советов, циркулярами и инструкциями НКВД и другими актами союзного и республиканского значения. Важным нормативным актом, определяющим правовое положение и внутреннее устройство Церкви в послевоенные годы, стало Положение “Об управлении РПЦ”, принятое 31 января 1945 г. на Поместном соборе. Оно было разработано Московской патриархией еще осенью – зимой 1943 – 1944 гг. .

Якунин В.Н. Правовое положение Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны (1941 – 1945 гг.) // История государства и права Советской России. 2003. N 1. С. 17 – 19.

Главный разработчик Положения архиепископ Саратовский Григорий (Чуков) предлагал ликвидировать прежнюю практику полной зависимости священников от исполнительных органов и приходских общин (“двадцаток”), которые допускали превышение своих полномочий, вмешивались в сферу богослужебных действий, бесконтрольно расходовали церковные средства, отстраняли настоятеля храма от участия в деятельности исполнительных органов. В своем проекте архиепископ Григорий предлагал “установить желательный строй взаимоотношений и деятельность всех органов, входящих в систему управления Русской православной церковью, устранить указанные ненормальности, вкравшиеся в практику церковно-приходской жизни”. Предложения архиепископа Григория были одобрены Священным Синодом и представлены в Совет по делам РПЦ.

В то же время Совет по делам РПЦ еще в начале 1944 г. выступил с инициативой разработать проект Устава РПЦ. Однако в условиях военного времени Совет согласился с предложениями Священного Синода и архиепископа Григория ограничиться Положением “Об управлении РПЦ”. Члены Совета по делам РПЦ принимали непосредственное участие в подготовке проекта Положения. 28 января 1945 г. предложения Совета по делам РПЦ по проекту Положения “Об управлении Русской православной церковью” были утверждены Постановлением СНК СССР за N 162. Согласно Положению 1945 г. в Русской православной церкви высшая власть в области вероучения, церковного управления и церковного суда – законодательная, административная, судебная – принадлежала Поместному собору, периодически созываемому в составе епископов, клириков и мирян. Патриарх для решения назревших важных церковных вопросов мог созвать с разрешения правительства Архиерейский собор. Компетенция обоих органов в Положении не разграничивалась. Главной движущей силой управления Русской церковью по новому Положению являлся патриарх, которому были предоставлены чрезвычайно широкие полномочия. Патриарх управлял Церковью “совместно” со Священным Синодом, членами Синода являлись только архиереи. На тот момент их было шесть. Половина их – митрополиты: Киевский, Ленинградский и Крутицкий. Они считались постоянными членами Синода. Остальные три члена в епископском сане вызывались для присутствия на летнюю (март – август) и зимнюю (сентябрь – февраль) сессии по общему списку епископов. Патриарх обычно выносил на рассмотрение Священного Синода наиболее важные вопросы, касающиеся Церкви в целом. Синод был совещательным органом при патриархе, который вносил дела на рассмотрение Синода и которому принадлежало право принятия окончательного решения по ним.

Поскольку в центре всеми делами ведал патриарх совместно со Священным Синодом, центральное управление оказывалось сосредоточенным исключительно в руках епископов. По Положению 1945 г. было исключено представительство рядовых клириков и мирян в органах высшего церковного управления.

Приходская община должна была состоять не менее чем из двадцати человек, регистрироваться гражданской властью, которая должна была предоставить ей храм по соглашению с епархиальным архиереем. В Положении было предусмотрено существование коллегиальных органов управления общиной: распорядительной – “двадцатки”, заменяемой после учреждения прихода приходским собранием, исполнительно-церковного совета, контрольно-ревизионной комиссии. Право создать церковный совет и ревизионную комиссию имело приходское собрание. В состав церковного совета входили: настоятель в качестве председателя и избираемые собранием староста, его помощник и казначей. Все приходское хозяйство находилось на попечении церковного совета: забота о содержании, ремонте, освещении и отоплении храма, о снабжении храма богослужебными предметами и утварью, книгами, нательными крестами, ладаном и др. Церковный совет мог распоряжаться средствами прихода и вести их учет, делать отчисления в патриархию и епархиальное управление. Ревизионная комиссия согласно Положению состояла из четырех членов прихода и постоянно наблюдала за церковным имуществом, проводила ревизии имущества, денежных сумм, произведенных расходов.

Переход на новое Положение привел к большему упорядочению управления церковным имуществом и суммами, наведению порядка в приходском хозяйстве, усилению борьбы с хищением денежных средств. Во всех церквах были заведены приходно-расходные книги, все поступающие средства вносились в Госбанк. В некоторых случаях при приеме дел настоятелями от прежних председателей церковных советов была обнаружена большая запущенность в ведении дел по церковному хозяйству. Представители местных властей во Владимирской области помогали разбираться в особенно запутанных делах, в особенности в финансовых отчетах и документации . Но такое взаимодействие наблюдалось далеко не везде. После решения Поместного собора и принятия Положения была сведена к минимуму текучесть духовенства, оно стало дисциплинированнее, уменьшились случаи самозванства.

Русская православная церковь в советское время (1917 – 1991 гг.): Материалы и документы по истории отношений между государством и церковью / Сост. Г. Штриккер. М.: Пропилеи, 1995. С. 349 – 350.

Далеко не везде новое Положение было встречено положительно. Там, где настоятели церквей имели хорошие рабочие отношения с исполнительными органами, Положение на приходских собраниях получало одобрение и его проведение в жизнь проходило без эксцессов. Там же, где исполнительные органы продолжали смотреть на священников как на новых лиц и проводили политику “твой алтарь не ящик”, возникало много ссор, а порой дело доходило и до открытой борьбы. Церковные старосты нередко заявляли, что ящика никому не отдадут, даже “через свой труп”, “мы не для того открывали церковь, чтобы подчиняться настоятелю”. В ряде церквей провести Положение в полном объеме было просто невозможно. Некоторых настоятелей храмов ввиду их дряхлости водили под руки, службу они вели сидя. Многие старосты не отдавали финансовую деятельность под руководство настоятелей, а старые настоятели сами не брались за это дело. Были случаи жалоб прихожан в Совет по делам РПЦ на излишне заворовавшихся настоятелей: “. хапают и хапают, противно стало в церковь ходить. “, “. торговался, торговался, сколько за соборование взять, а человек умер без покаяния. “.

Несмотря на трудности, почти везде в 1945 г. Положение “Об управлении Русской православной церковью” было проведено в жизнь.

В период Великой Отечественной войны благодаря изменившемуся отношению Советского государства к Русской православной церкви стало возможным проведение церковных собраний: архиерейских соборов, предсоборных совещаний, а затем и Поместного собора в 1945 г. На них решались практически все важнейшие вопросы жизнедеятельности Церкви: выборы патриарха, принятие нормативных документов и правовых актов, создание органов церковного управления.

Всего за годы Великой Отечественной войны было проведено четыре Архиерейских собора, два предсоборных совещания и Поместный собор. Их историческое значение не ограничивается замещением патриаршей кафедры и принятием Положения “Об управлении РПЦ”. Соборы явились свидетельством того, что поднадзорная церковь, пережившая страшные гонения, осталась жива “и врата ада не одолели ее”. Одновременно они показали крепнущую мощь Русской церкви и то, что мощь эта опирается на поддержку государства. Кроме того, соборы продемонстрировали перед международной общественностью единство православных церквей, а также реальность претензий Московской патриархии на “водительство” всем православным миром. Это было особенно важно перед лицом уже наметившейся тогда политической конфронтации между СССР и Ватиканом. Этим объясняется и то внимание, которое уделяло советское правительство подготовке соборов.

Священникам, назначенным епископом и зарегистрированным в советских органах, разрешалось совершать религиозные требы на дому у верующих. К совершению службы в церквях и молитвенных домах допускаются только зарегистрированные в советских органах священники, причем при регистрации они обязаны представлять справку о назначении их епископом данной области .

Государственный архив Белгородской области (ГАБО). Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 2. Л. 6 – 7.

Избрание патриарха стало важнейшим событием в истории РПЦ в послереволюционную эпоху. Она получила наконец-то возможность законного и канонического управления. Это повышало ее авторитет как внутри страны, так и на международной арене. То, что избрание произошло на Архиерейском, а не на Поместном соборе, объясняется трудностями военного времени и невозможностью проведения такого представительного собрания в условиях войны и фашистской оккупации западных территорий СССР.

Вместе с тем избрание первого епископа на соборе архиереев по церковным канонам допустимо и законно. Избрание патриарха продемонстрировало всему миру, что, несмотря на репрессии и гонения, РПЦ осталась живой и, более того, активно действующей структурой. Создание Священного Синода явилось еще одним доказательством укрепления позиций церкви. Иерархи, избранные в Синод, могли обсуждать и решать различные проблемы церковной жизни.

В годы Великой Отечественной войны положение РПЦ в советском обществе шаг за шагом укреплялось, причем не только в центре, но и на местах. Это наиболее ярко видно по количеству архиерейских хиротоний. Ведь центральное место в церковном управлении занимал епископ. Именно епископы должны были организовать церковную жизнь в епархиях, заботиться о пополнении кадров духовенства, об открытии приходов. Проведение Поместного собора 1945 г. и принятие на нем Положения “Об управлении Русской православной церковью” являлись поступательными и закономерными шагами по укреплению позиций церкви в советском обществе. Проведение выборов делегатов Поместного собора, подобных тем, которые состоялись в 1917 г., было невозможно по обстоятельствам времени, но поскольку, по учению преподобного Иоанна Дамаскина, “церковь вверена епископам”, каноническая правоспособность Собора, составленного из архиереев и подобранных ими клириков и мирян, сомнению не подлежит . Участники освященных соборов допетровской Руси, не имевшие епископского сана, тоже не избирались, а приглашались церковными властями и чаще всего подбирались из настоятелей кремлевских соборов, архимандритов и игуменов “степенных” монастырей.

Николин Алексей, священник. Церковь и государство (история правовых отношений). М.: Издание Сретенского монастыря, 1997. С. 361.

Значение Положения 1945 г. состояло прежде всего в том, что оно поставило на правовую основу деятельность РПЦ в Советском государстве, регламентировало различные формы ее деятельности. Его принятие на Поместном соборе 1945 г. явилось важной вехой в истории церкви, послужило еще одним шагом к признанию за ней права ограниченного юридического лица.

На основании Постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. “О религиозных объединениях” (ст. 11) сделки, связанные с управлением и пользованием культовым имуществом, как то: договоры о найме сторожей, о поставке дров, ремонте молитвенного здания и имущества культа, по приобретению продуктов и имущества для совершения религиозных обрядов и церемоний и тому подобных действий, непосредственно связанных с учением и обрядностью данного религиозного культа, а также по найму помещений для молитвенных собраний, могут заключаться отдельными гражданами, состоящими членами исполнительных органов религиозных обществ или уполномоченными группами верующих.

Подобные сделки не могут иметь своим содержанием договорные отношения, хотя и связанные с культом, но преследующие цели торговые и промышленные, как то: аренда свечных заводов, типографий для печатания религиозно-нравственных книг и т.д.

Вместе с тем Положение, наскоро написанное в условиях военного времени, не содержало в достаточной мере в общепринятых в православии законов, регулирующих систему церковного управления, и не давало ясного представления о правах, обязанностях и ответственности как высшей иерархии, так и рядового духовенства и мирян.

В Положении 1945 г. отразились все обычные черты советских конституций: призрачный демократизм и централизация с подчинением низших органов высшим. Призрачный демократизм превратился в призрачную соборность. Это Положение в силу своей фрагментарности и неполноты воспринималось в качестве временного. С самого начала предполагалось, что с нормализацией расстроенной войной жизни оно будет заменено постоянным уставом. Однако такой устав был принят только в 1988 г. на Поместном соборе РПЦ, когда в нашей стране и за рубежом широко и торжественно отмечалась историческая дата – 1000-летие Крещения Руси.

История государства и права Советской России.

II. Священный Синод

17. Священный Синод состоит из шести членов – Епархиальных Архиереев, при председателе – Патриархе.

18. Три члена Священного Синода являются постоянными, три – временными.

19. Постоянными членами Священного Синода состоят Митрополиты: Киевский, Ленинградский и Крутицкий.

20. Временные члены Синода вызываются для присутствия на одной сессии, согласно списку Архиереев, по старшинству хиротонии, по одному из каждой группы, на которые разделяются все епархии.

21. Синодальный год разделяется на две сессии: летняя сессия (март-август) и зимняя сессия (сентябрь-февраль).

22. Для заведывания отдельными отраслями управления Патриархии при Священном Синоде могут быть организованы особые отделы (учебный, издательский, хозяйственный и другие).

В целях обеспечения храмов епархии необходимыми принадлежностями богослужения – церковные свечи, ладан и пр.

Постановления Поместного Собора 1917-1918 гг. о высшем, епархиальном и приходском церковных управлениях и о правовом положении Русской Церкви

Всероссийский Церковный Поместный Собор 1917-18 гг. заложил основы канонического устройства Православной Российской Церкви. 28 октября (10 ноября) Поместный Собор большинством голосов вынес историческое постановление:

1. «В Православной Российской Церкви высшая власть – законодательная, административная, судебная и контролирующая – принадлежит Поместному Собору, периодически, в определенные сроки созываемому, в составе епископов, клириков и мирян.

2. Восстанавливается Патриаршество, и управление церковное возглавляется Патриархом.

3. Патриарх является первым между равными ему епископами.

4. Патриарх вместе с органами церковного управления подотчетен Собору».

Восстановлением Патриаршества дело преобразования всей системы церковного управления завершено не было. Краткое определение от 4 ноября 1917 года было восполнено другими развернутыми «Определениями»: «О правах и обязанностях Святейшего Патриарха. », «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете», «О круге дел, подлежащих ведению органов Высшего Церковного Управления». Патриарху Собор предоставил права, соответствующие каноническим нормам: нести попечение о благополучии Русской Церкви и представлять ее перед государственной властью, сноситься с автокефальными Церквами, обращаться ко всероссийской пастве с учительными посланиями, заботиться о своевременном замещении архиерейских кафедр, давать епископам братские советы. Патриарх, по «Определениям» Собора, является епархиальным архиереем Патриаршей области, которую составляют Московская епархия и ставропигиальные монастыри.

Поместный Собор образовал два органа коллегиального управления Церкви в промежутках между Соборами: Священный Синод и Высший Церковный Совет. К компетенции Синода были отнесены дела иерархическо-пастырского, вероучительного, канонического и литургического характера, а в ведение Высшего Церковного Совета – дела церковно-общественного порядка: административно-хозяйственные и школьно-просветительские. И наконец, особо важные вопросы – о защите прав Церкви, о подготовке к предстоящему Собору, об открытии новых епархий – подлежали совместному решению Священного Синода и Высшего Церковного Совета.

По смыслу соборных определений, избираемый Собором Высший Церковный Совет, а также Священный Синод, образуют Высшее Церковное Управление, возглавляемое Патриархом, причем, Патриарх наделен правом при необходимости единолично принимать самостоятельные решения, подлежащие в таком случае утверждению ближайшего Собора.

В состав Синода входили, помимо его Председателя-Патриарха, 12 членов: митрополит Киевский по кафедре, 6 архиереев по избранию Собора на три года и пять епископов, вызываемых по очереди на один год. Из 15 членов Высшего Церковного Совета, возглавляемого, как и Синод, Патриархом, три архиерея делегировались Синодом, а один монах, пять клириков из белого духовенства и шесть мирян избирались Собором. Выборы членов высших органов церковного управления состоялись на последних заседаниях первой сессии Собора перед его роспуском на рождественские каникулы.

13(26) ноября Собор приступил к обсуждению доклада о правовом положении Церкви в государстве. По поручению Собора профессор С.Н.Булгаков составил Декларацию об отношениях Церкви и государства, в ней отрицалась возможность отделения Церкви от государства и говорилось, что Церковь «неизменно стоит на таком понимании власти, по которому всякая власть должна быть христианским служением».

В окончательном виде «Определение» Собора гласит:

«1. Православная Российская Церковь, составляя часть Единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как величайшей исторической силе, созидавшей Российское государство.

2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти.

3. Постановления и указания, издаваемые для себя Православной Церковью, равно как и акты церковного управления и суда, признаются государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы.

4. Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью.

7. Глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными. (по этому пункту были острые споры, но все же предупреждения не были приняты).

22. Имущество, принадлежащее установлениям Православной Церкви, не подлежит конфискации и отобранию. »

Отдельные статьи «Определения» носили анахронический характер, не соответствуя конституционным основам нового государства, новым государственно-правовым условиям, и не могли претвориться в жизнь. Однако в этом «Определении» содержится бесспорное положение о том, что в делах веры, своей внутренней жизни Церковь независима от государственной власти и руководствуется своим догматическим учением и канонами.

Заседания Собора приостановились на Рождественские каникулы 9 (22) декабря 1917 года, а 20 января 1918 года открылась вторая сессия, деяния которой продолжались по 7 (20) апреля. Они проходили в здании Московской духовной семинарии. Главной темой второй сессии было устройство епархиального управления. Она сопровождалась серьезными спорами о распределении полномочий в управлении епархией между епископом, клиром и мирянами. Окончательное постановление: «Епархиальный архиерей, по преемству власти от святых апостолов, есть Предстоятель местной Церкви, управляющий епархией при соборном содействии клира и мирян». Еще Собор вынес «Определение о викарных епископах». Его принципиальная новизна заключалась в том, что в ведение викарных епископов предполагалось выделить части епархии и установить для них местопребывание в городах, по которым они титуловались. Издание этого «Определения» было продиктовано насущной потребностью в увеличении числа епархий и мыслилось как первый шаг в этом направлении.

Собор установил 35-летний возрастной ценз для кандидатов в архиереи. По «Определению о епархиальном управлении» епископы должны избираться «из монашествующих или не обязанных браком лиц белого духовенства и мирян, причем для тех и других обязательно облачение в рясофор, если они не принимают пострижения в монашество». Согласно «Определению» органом, при содействии которого архиерей управляет епархией, является епархиальное собрание, избираемое из клириков и мирян на трехлетний срок. Епархиальные собрания в свою очередь образуют свои постоянные исполнительные органы: епархиальный совет и епархиальный суд.

Самое обширное из постановлений Собора – это «Определение о православном приходе», по-другому названное «Приходским уставом». Согласно ему в основе приходской жизни должен лежать принцип служения: «Под руководством преемственно Богопоставленных пастырей все прихожане, составляя единую духовную семью во Христе, принимают живое участие во всей жизни прихода, кто как может своими силами и дарованием». В «Уставе» дано определение прихода: «Приходом. называется общество православных христиан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на определенной местности и объединенных при храме, составляющее часть епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального архиерея, под руководством поставленного священника-настоятеля».

Священной обязанностью прихода Собор провозгласил заботу о благоустроении его святыни – храма. В «Уставе» определен состав номинального прихода причта: священник, диакон и псаломщик. Увеличение и сокращение его до двух лиц предоставлялось на усмотрение епархиального архиерея, который, по «Уставу», рукополагал и назначал клириков. «Устав» предусматривал избрание прихожанами церковных старост, на которых возлагались заботы о приобретении, хранении и употреблении храмового имущества. Для решения дел, связанных с содержанием храма, обеспечением клириков и избранием должностных лиц прихода, предполагалось созывать не реже двух раз в году приходское собрание, постоянным исполнительным органом которого должен был стать приходской совет, состоящий из клириков, церковного старосты или его помощника и нескольких мирян – по избранию приходского собрания. Председательство на приходском собрании и в приходском совете предоставлялось настоятелю храма.

45. Первые антицерковные мероприятия советской власти (кон. 1917 – нач. 1918 г.) Декрет об отделении Церкви от государства и реакция на него Церкви.

После Октябрьского переворота сразу же началась подготовка законодательства об отделении Церкви от государства. Тревога усиливалась еще и оттого, что революционный процесс сопровождался эксцессами, жертвами которых становились православные храмы, монастыри, духовные лица. В Петербурге закрываются дворцовые церкви и конфискуется синодальная типография. Патриарх и другие значительные иерархи обращались в своих посланиях к властям с просьбами и даже требованиями прекратить давление на Церковь. Декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», опубликованный 23 января (5 февраля) 1918 г. вышел тогда, когда напряженность в отношениях между Советским правительством и Православной иерархией достигли предельной остроты.

В Декрете последовательно проводится принцип секуляризации государства. Православная Церковь теряла свой прежний привилегированный статус. «В пределах республики, – говорилось в Декрете, – запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан. Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей. Школа отделяется от Церкви. Преподавание религиозных вероучений во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы, не допускается. Граждане могут обучать и обучаться религии частным образом. Все церковные и религиозные общества подчиняются общим положениям о частных обществах и союзах. »

В основном эти нормы соответствовали конституционным основам светских государств нового времени. Принципиальная новизна заключалась, только, в последних параграфах Декрета: «Никакие церкви и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих в России церквей и религиозных обществ объявляются народным достоянием. Здания и предметы, предназначенные специально для богослужебных целей, отдаются по особым постановлениям местной или центральной властью в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ».

Эти параграфы и вызвали обеспокоенность в церковных кругах. Возникли опасения, что осуществление Декрета сделает невозможной нормальную жизнь приходов, монастырей и духовных школ. По городам и селам России прокатилась волна крестных ходов, на которых возносились молитвы о спасении Церкви. Не везде крестные ходы проходили мирно. В Нижнем Новгороде, Харькове, Саратове, Владимире, Воронеже, Туле, Вятке крестные ходы, устроенные без разрешения местных властей, вызвали столкновения, приведшие к гибели людей.

Этот документ по сути имел декларативный характер и ввиду обострения внутриполитической обстановки его реализация была затруднена. За принятием декрета шло лишение духовенства всех форм государственной поддержки и массовый захват церковного имущества (помещений, земли, финансов), хотя сами церкви еще не закрывали.

Дата добавления: 2014-12-25 ; Просмотров: 1110 ; Нарушение авторских прав?

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Издание этого Определения было продиктовано насущной потребностью в увеличении числа епархий и мыслилось как первый шаг в этом направлении.

История России

, обозначила четкую перспективу для Русской православной церкви через 20 30 лет она должна будет прекратить свое существование, так как все граждане страны к этому времени станут атеистами.

Идеи собора востребованы и сегодня, но не изучены до сих пор

«Несмотря на прошедший век, отделяющий нас от событий той эпохи, значение Поместного Собора 1917-1918 годов не до конца осмыслено и оценено церковным народом. Его наследие нуждается в серьезном и вдумчивом исследовании, а многие из идей, высказанных тогда, были бы полезны и востребованы сегодня», – заявил патриарх Московский и всея Руси Кирилл в послании по случаю 100-летия Поместного Собора.

«Интересен сам феномен собора, однако он остался церковью не воспринят. Надо осознать – почему», – прокомментировал председатель Преображенского братства Дмитрий Гасак. По его словам, в этом «есть вина церковного народа, но только отчасти, потому что у церкви не было возможности эти решения воспринять». «До кого-то они не дошли. Не было условий, чтобы они дошли», – добавил он.

«Уроки и выводы, которые были сделаны на Поместном соборе, до сих пор не использованы. Та структура РПЦ, которая сейчас существует, в ней не реализованы пожелания Собора, а действует до сих пор та система, которая была установлена в 1943 году по договоренности с той самой большевистской властью», – сказал ответственный редактор «НГ-Религии» Андрей Мельников.

Единственный случай в истории договорились без мордобоя.

Советское государство и русская православная церковь в 1917-1953 гг

Усиление массовых репрессий и авторитарного характера большевистского режима особенно ярко проявились в его отношении к Русской православной церкви и небольшевистским партиям. Наступление советского государства на церковь началось сразу же после Октябрьского переворота. В декабре 1917 г. были закрыты семинарии и духовные академии, и отменён церковный брак. В январе 1918 г. декретом «О свободе совести» РПЦ была лишена прав юридического лица, и всё её имущество национализировано. В годы Гражданской войны началось массовое закрытие церквей и монастырей (в Калужской и Тульской губерниях были закрыты все монастыри). Шло физическое истребление духовенства. В 1918 – 1919 гг. были убиты киевский митрополит, девять епископов и тысячи священников, монахов и монахинь.

Читайте также:  Возврат страховки по ипотечному кредиту: правила и пошаговая инструкция

Новое наступление началось после Гражданской войны, когда большевики использовали изъятие церковных ценностей (для борьбы с голодом) для полного разгрома РПЦ. В. И. Ленин в марте 1922 г. объяснял это так: «Чем больше представителей реакционного духовенства … удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». В результате РПЦ понесла серьёзные потери. Только в 1922 г. было расстреляно более 8 тыс. представителей духовенства, а руководство церковью перешло к «обновленцам» («красным попам»), которые к началу 1923 г. контролировали 70% приходов РПЦ. Созванный ими Поместный Собор 1923 г. сместил избранного в 1917 г. патриарха Тихона и одобрил большевистскую революцию. Однако арестованный в мае 1922 г. Тихон в июне 1923 г. был освобождён, а через месяц заявил о незаконности своего низложения. Это стало сигналом к началу «Тихоновского движения» (движения против «обновленцев» и большевиков). С помощью массовых репрессий оно к концу 1923 г. было подавлено (только в Соловецкий лагерь было брошено 5 тыс. тихоновцев, в том числе 24 епископа), но свою задачу выполнило. «Живая церковь» (пробольшевистское течение в РПЦ) потерпела поражение: в 1926 г. её сторонники – «обновленцы» контролировали лишь 30% церковных приходов.

Частью широкого наступления большевистского режима на «социально чуждые элементы» стала антицерковная кампания. После смерти патриарха Тихона (1925 г.) большевики запретили созыв Поместного Собора РПЦ, поэтому патриарший престол оставался вакантным до 1943 г. «Местоблюститель патриаршего престола» (исполняющий обязанности патриарха) митрополит Петр был арестован, два года (1925-1927 гг.) провел в заключении и его преемник митрополит Сергий (будущий патриарх). С началом сталинского «великого перелома» положение РПЦ ещё более ухудшилось.

В 1929 г. религиозные организации были объявлены единственной легальной контрреволюционной силой, имеющей влияние на массы, что означало обоснование широкого применения репрессий против церкви. Постановлением ЦИК СССР от 8 апреля 1929 г. деятельность религиозных объединений была поставлена под жесткий контроль местных властей и резко ограничена. За «использование религиозных предрассудков для ослабления государства» предусматривалось применение ст.58 УК РСФСР и наказание от 3 лет тюремного заключения до смертной казни. В октябре 1929 г. были сняты колокола с церквей. Объяснение этой акции было явным издевательством над верующими: «Колокольный звон нарушает право широких атеистических масс…на заслуженный отдых». Духовенство было задавлено налогами (в 1928 – 1930 гг. они выросли в 10 раз), лишено всех гражданских прав, в т. ч. продуктовых карточек и бесплатного медицинского обслуживания. В 1930 г. 13 тыс. представителей духовенства были репрессированы. Началось массовое закрытие церквей и монастырей. К 1936 г. были закрыты все монастыри и 72% церквей. В Москве из 500 церквей осталось 87, в Орле – ни одной. Численность духовенства сократилась в 6 раз по сравнению с 1914 г. и в 4 раза – по сравнению с 1928 г.

Главной тенденцией развития советского государства в годы войны было ужесточение советского политического режима. В то же время имело место и некоторое его смягчение по сравнению с довоенным периодом. Примером может служить нормализация отношений советского государства с Русской православной церковью (РПЦ). Последняя к началу 40-х годов была на краю гибели. В годы Большого террора были репрессированы тысячи представителей православного духовенства, в т. ч. высшего. Из сотни архиереев в 1939 г. остались всего четверо (митрополиты Московский, Ленинградский, Петергофский и Дмитровский), остальные были репрессированы или вынуждены стать рядовыми приходскими священниками (например, епископ астраханский Андрей в 1939 г. стал приходским священником единственной действующей церкви Куйбышевской епархии). На Украине сохранилось всего 3% деревенских приходов. С 1935 г. не действовал синод. К 1938 г. были закрыты все монастыри. На всю страну оставалось несколько сотен православных церквей (в 1917 г. их только в Киевской епархии было 1710).

В 1941 г. началась постепенная нормализация государственно-церковных отношений. Уже в первые месяцы войны прекратились аресты духовенства и была свернута антирелигиозная пропаганда. «Союз воинствующих безбожников» был ликвидирован, его журналы перестали выходить. Началось открытие приходов, ликвидированных в 30-е годы и были освобождены многие священники.

4 сентября 1943 г. на совещании Сталина с Маленковым, Берией и местоблюстителем патриаршего престола (и. о. патриарха) митрополитом Сергием было принято решение восстановить нормальную деятельность РПЦ (открыть закрытые приходы и духовные учебные заведения, избрать патриарха, начать издание церковной литературы и т. д.). По просьбе Сергия были освобождены из заключения многие представители духовенства, в том числе 11 архиереев, но сотни оставались в лагерях и тюрьмах. На Архиерейском Соборе 8 сентября 1943 г. были избраны патриарх, которым стал митрополит Сергий и Синод. В ноябре 1943 г. в Москве были открыты богословский институт и пастырские курсы, преобразованные в 1946 г. в духовную академию и духовную семинарию. Была создана духовная типография, восстановлено несколько монастырей, разрешен колокольный звон и т. д. При этом сталинский режим не отказался от жестокого государственного контроля над церковью. Совет по делам РПЦ при СНК СССР возглавил полковник государственной безопасности Г. Г. Карпов, в 30-е годы руководивший антицерковными акциями. На освобожденной территории многие открытые с разрешения немецких оккупационных властей церкви были закрыты. Другим негативным результатом нормализации церковно-государственных отношений в годы войны стало то, что сергианское духовенство превратилось в один из отрядов советской номенклатуры (его представители получали ордена, квартиры, служебные автомобили, спецпайки и другие привилегии), а церковь вновь, как и до революции, стала «служанкой государства». Церковь и государство оказывали друг другу взаимные услуги: сталинский режим помог РПЦ победить ее врагов – обновленцев, униатов и др., а та стала одной из опор сталинской диктатуры.

Противоречивый характер развития советского государства 45-53 годы наложил отпечаток на его отношения с церковью. С одной стороны, шло расширение прав РПЦ. В августе 1945 г. московская патриархия, епархиальные управления и приходские общины получили статус юридических лиц, потерянный ими по декрету 1918 г. об отделении церкви от государства, и могли теперь открывать банковские счета, заключать сделки с другими юридическими лицами, открывать предприятия и т. д. Приобретенная ими недвижимость становилась их собственностью (недвижимость, купленная духовенством других конфессий, передавалась ему в пользование).

В 1946 г. были прекращены закрытия монастырей на освобожденной территории СССР и конфискация их имущества. Церкви была передана часть храмов Троице-Сергиевской Лавры и мощи некоторых святых, в т. ч. Сергия Радонежского. В 1948 г. Сталин отказался дать согласие на издание подготовленного М. А. Сусловым специального постановления ЦК ВКП(б) о задачах атеистической пропаганды, которое было выдержано в худших традициях 30-х гг. С другой стороны, уже в 1947 г. началось ухудшение церковно-государственных отношений. В два раза по сравнению с 1946 г. сократилось число открытых храмов. Усилилось налогообложение РПЦ, началась принудительная подписка духовенства на государственные займы. Были предприняты попытки оживления свернутой в середине 40-х гг. атеистической пропаганды. В августе 1948 г. были запрещены крестные ходы из села в село. В октябре 1948 г. Совмин СССР отменил свое решение об открытии 28 православных храмов (август 1948 г.). Это стало сигналом для местных властей, которые в 1948 – 1953 гг. не позволили открыть ни одной церкви. В начале 50-х гг. сталинская церковная политика оставалась такой же противоречивой. Антирелигиозная компания, начата в конце 40-х гг., была свернута, но началось преследование духовенства и верующих (аресты духовенства, исключение из партии коммунистов, совершающих религиозные обряды, и т. д.)

патриарха Тихона и одобрил большевистскую революцию.

Правовой режим церковного имущества Русской православной церкви в 1917-1945 гг.

1. Принятие христианства

Это был длительный и сложный исторический процесс, продолжав­шийся несколько столетий. Славяне через своих соседей были знакомы с не­сколькими монотеистическими рели­гиями – иудаизмом, исламом и христи­анством. “Повесть временных лет” рассказывает, как князь Владимир выби­рал для своей страны религию. К нему приезжали проповедники, киевские послы ездили по разным странам с целью познакомиться с богослужением, ве­роучением, моралью различных религий. Кроме того, при выборе религии, учитывались и политиче­ские интересы страны. Иудаизм, который исповедо­вали хазары и евреи, славяне отвергли из-за ассоциации с разорительными хазарскими набегами, а также из-за того, что евреи во всех странах Европы считались презираемым народом. Ислам налагал множество ограни­чений, непривычных для русских людей. Западный вариант христианства также от­вергли из-за претензий папы римского на светскую власть и необходимости вести бого­служение на непонятном латинском языке. Оставался восточный вариант христианства – правосла­вие.

С ним славяне были знакомы ещё до образования государства. Некото­рые из них – воины и купцы, бывавшие в Византии, были крещены. В Киеве существовала значитель­ная группа сторонников расширения торговых связей с Византией, опираясь на которых, христианство приняла княгиня Ольга – бабушка князя Владимира. При ней в Киеве был построен первый христиан­ский храм – церковь Ильи Пророка. Взвесив эти соображения, Владимир ос­тановил выбор на православии.

Владимир решил принять православие таким образом, чтобы при этом не попасть в зависимость от Византии. Вскоре появился удобный случай. Императоры Василий II и Константин обрати­лись к Владимиру с просьбой прислать войско для помощи в подавлении восстания пол­ководца Фоки. Вла­димир поставил условие – выдать ему в жёны сестру императоров Анну. Им­ператоры, находясь в крайне затруднительном положении, были вынуждены принять это условие. Владимир прислал 6000 воинов для подавления мятежа. Однако ви­зантийцы не спешили выполнять своё обещание. Анна была про­тив замужества. Недовольный затягиванием выполнения обещания, Влади­мир осадил и взял византийский город Корсунь (Херсон). Анна была вынуж­дена со­гласиться на брак, но с условием принятия крещения Владимиром. Как бы уступая её просьбе, Владимир согласился. Вместе с князем крести­лась и его дружина.

После возвращения в Киев, началоськрещение Руси. Киевляне в основ­ной своей массе положительно приняли новую религию. В Киев был прислан митрополит Михаил и духовенство. За пределами Киева христианство рас­пространялось труднее. Насильственное его на­саждение вызвало восстания в Новгороде, Ростове и других городах. Распространение христианства про­должалось до начала XII в. Дольше всех язычество держалось у вятичей, живших на северо-востоке страны, где соседями славян были довольно мно­гочисленные угро-финские племена – меря, весь, мурома, мордва, обладав­шие достаточно развитой языческой религией.

Христианство оказало значительное влияние на все стороны жизни страны. Новая вера способствовала укреплению национального и государст­венного единстваКиевской Руси, помогла народу выстоять в сложных усло­виях феодальной раздробленности, мон­голо-татарского нашествия и после­дующих испытаниях. Благодаря христианству вырос международный авто­ритет Древнерусского государства. Расширились экономические, культур­ные, дипломатические отношения с ведущими стра­нами того времени, осо­бенно с Византией. Об этом свидетельствуют торговые договоры и династи­ческие браки. Вырос уровень культурного развития Руси. Широко распро­страня­лась грамотность. Развивались новые отрасли хозяйства – огородниче­ство, садоводство, различные виды ремёсел – строительство, иконопись, ювелирное и декора­тивно-прикладное искусство.

2. Русская православная церковь в Киевской Руси

До конца XV в. входила в состав Константинопольского патриархата на правах осо­бой митрополии. Ею управлял митрополит, назначаемый констан­тинопольскимпатриар­хом. Резиденция митрополита находилась в Киеве. Первым киевским митрополитом был Михаил (988 – 991), родом из Сирии. Внешнее управление позволило русской церкви со­хранить единство и не втянуться в политическую борьбу князей. Зависимость митропо­лита от пат­риарха была чисто номинальной. Она ограничивалась назначением митропо­лита и его подсудностью патриарху в случае уклонения в ересь. В вопросах управления русской церковью митрополит был полностью независимым.

Русские князья и духовенство время от времени пытались возвести сво­его ставлен­ника на престол митрополита. Первый раз это произошло при Ярославе Мудром, который из-за конфликта с Константинополем назначил митрополитом русского священника Ил­лариона(1051 – 1054), автора “Слова о законе и благодати”, а потом Ефрема(1055).

Русская церковь делилась на епархии, возглавляемые епископами. При учреждении Киевской митрополии епископства были созданы в Чернигове, Ростове Великом, Влади­мире Волынском и Белгороде. Впоследствии епи­скопства появились и в других крупных городах. Единственная архиепископ­ская кафедра была создана в Новгороде. Епископы были, в основном, рус­ские, выходцы из русских монастырей. Епископы были в большей степени, чем митрополиты, зависимы от князей и вече.

Низовой единицей церкви был приход, возглавляемый священником при помощи диакона и дьячков (низших храмовых служителей – певцов, чтецов, звонарей, сторожей). Центром приходской жизни являлся храм. Перед хра­мом собирался общинный сход, в храме рабо­тала школа, при храме сущест­вовала общинная богадельня – приют для одино­ких преста­релых людей, ма­лолетних сирот, больных и инвалидов. Уровень образования приходского ду­ховенства был невысок. Не все священники владели грамотой, многие из них вели службу по памяти, не имели богословских знаний. Это яви­лось одной из причин живучести языческих верований, их смешения с христиан­ским ве­ро­учением.

Главный храм какого-либо крупного города назывался собором. Там служил местный архиерей. В этот храм ходил князь. Перед собором соби­рался вечевой сход и шла тор­говля. Название собора служило боевым кличем дружины и городского ополчения.

Особой структурой были монастыри. Первые монастыри появились при Ярославе Му­дром. В 1037 г. были основаны мужской монастырьсвятого Ге­оргия Победоносцаи жен­ский святой Ирины. Древнейшим дошедшим до нас монастырём является Киево-Печер­ская Лавра, основанная в 1045 г. мона­хом Антонием, выходцем из Афонского мона­стыря в Греции и его учеником Феодосием. Монастыри возникли во всех крупных горо­дах. Обычно они подчинялись местному архиерею, но были и ставропигиальные мона­стыри, подчинявшиеся киевскому митрополиту и обеспечивавшие выполнение ре­шений митро­полита в данной местности.

Церковь обеспечивала идеологическую поддержку государства, пропо­ведуя божест­венное установление государственной власти и необходимость защиты Родины, как про­образа “царства небесного”. Византийское духовен­ство принесло на Русь политический опыт, которым щедро делилось с князь­ями. Митрополит или епископ занимал первое ме­сто на заседаниях боярской думы. Своё влияние духовенство использовало для миротвор­ческой деятель­ности, хотя иногда и благословляли князей на усобицы и раздробленность.

Церкви были переданы важные государственные функции. Архиереям принадлежало право судить всё население Руси по делам, связанным с нару­шением веры и благочестия, а также по семейным и наследственным вопро­сам, принадлежало право проверять пра­вильность мер и весов. Кроме того, в её полном ведении находилось население, живущее на принадлежащих ей землях. Для выполнения этих функций в подчинении у митропо­лита или епи­скопов существовал штат светских чиновников – тиунов. Благодаря этому церковь способствовала росту общественной морали, честной торговле.

Церковь располагала значительными материальными средствами. Всё население страны было обложено натуральным или денежным налогом в размере 10% доходов, ко­торый пе­речислялся церкви. Для обеспечения сбора этого налога в каждом приходе со­стоял особый чиновник – десятинник. Цер­ковь собирала судебные пошлины, пошлины за регистрацию мер и весов, ставленнические пошлины с новых храмов и рукоположенных священнослу­жителей. Важным источником доходов были пожертвования от богатых лю­дей, в основ­ном, земельные наделы.

Важным общественно-политическим делом церквибыло летописание. Первым рус­ским летописцем был монах Киево-Печерского монастыря Не­стор. Его “Повесть времен­ных лет” послужила основой для других русских летописей. В период феодальной раз­дробленности единое русское летописа­ние разделилось на изводы, в каждом из них как текущие, так и прошедшие события истолковывались в интересах той или иной княжеской группировки.

Первыми русскими храмами стали храмы святогоВасилия и Десятинная церковь в Киеве, построенные при князе Владимире. Большое храмовое строительство велось при Ярославе Мудром, были построены величествен­ные Софийские соборы в Киеве и Новго­роде (в честь Софии – премудрости божьей) и др. В период феодальной раздробленности князья стремились ук­расить свои города храмами. Особенно известен Андрей Боголюб­ский, пре­вративший Владимир из небольшого городка в крупнейший город Руси.

Из Византии была заимствована иконопись. Первыми мастерами-иконо­писцами на Руси были греки, которые учили русских этому искусству. Пер­вым русским мастером-иконописцем считается монах Киево-Печерского мо­настыря Алимпий. Унаследовав от Византии торжественный, золотистый ко­лорит икон, обратную перспективу, условность в изображении окружающего мира, стремление к исторической точности изображений, рус­ские иконо­писцы стремились приблизить святых к обычным людям. В условиях фео­дальной раздробленности сформировалось несколько иконо­писных школ. Наиболее известными являются Владимирская и Новгородская.

Наряду с иконами почитались изображения креста. Первоначально из Византии был принят греческий крест – четырёхконечный, равносторонний. Однако в XI – XII в. появи­лись и 6-конечные, и 8-конечные кресты. Их изо­бражения встречаются на стенах Софий­ского собора в Киеве.

На Руси было принято поклонение святым мощам. Князь Владимир по­сле крещения принёс на Русь мощи святого Климента, папы римского, и его ученика Фивы. День памяти Климента стал одним из первых праздников рус­ской церкви. Вскоре, при Владимире, были открыты мощи княгини Ольги, причисленной к лику святых. Её останки были взяты из могилы и перенесены в Десятинную церковь. При Ярославе Мудром были открыты мощи князей Бориса и Глеба. С тех пор открытие и прославление мощей святых угодни­ков стало достаточно частым событием церковной жизни.

От византийской церкви были унаследованы праздники. Главными из них считаются Пасха и двунадесятые праздники, название которых происхо­дит от их числа – 12, в эти дни отмечаются события из жизни Христа и Бого­матери: Рождество Христово и Рожде­ство Пресвятой Богородицы, Крещение Господне, Преображение Господне, Сретение, Успение Пресвятой Богоро­дицы, Вход Господень в Иерусалим (или Неделя Ваий), Возне­сение Гос­подне, Пятидесятница, Воздвижение Креста Господня, Введение во храм Пре­святой Богородицы. Наряду с ними, были приняты и другие праздники византийской церкви и отдельных городов. От западной церкви был принят день памяти Николая Мир­ликийского, который стал одним из наиболее по­читаемых на Руси святых.

Был принятвизантийский порядок богослужения – суточный круг службы, состоя­щий из утрени, литургии (или обедни), вечерни; священниче­ские одежды и священные сосуды, необходимые для богослужения.

Входило в обиход церковное пение. Из Греции на Русь пришла древняя нотная система – “крюки”, или “знамена” – значков, указывающие тон, тембр, долготу, громкость звука, которую следует выдерживать при выпева­нии того или иного слога. Из­начально было принято несколько распевов – греческий, болгарский и др. В период фео­дальной раздробленности возникли особые распевы в каждом крупном городе. Многие из них дошли до наших дней.

Основные межцерковные отношения русская церковь поддерживалас Византией. Отношения с другими православными церквами были значи­тельно слабее. Известно лишь несколько примеров паломничества русских людей (в частности, монаха Даниила при Ярославе Мудром) в Палестину и другие святые места. Более близкие связи соединяли русскую церковь с Бол­гарией. Оттуда на Русь привозились церковные книги, переведён­ные на сла­вянский язык, в болгарских монастырях подвизались русские монахи, бол­гары же приходили в русские монастыри.

Римские папы пытались предложить русской церкви сепаратную унию. Такая по­пытка имела место при митрополите Иоанне II (1077-1079), к кото­рому обратился папа римский Климент Ш. Митрополит, не вступая в поле­мику, ответил, что не может ре­шиться на та­кой шаг без благословения патри­арха и митрополитов греческой церкви.

Известно и о проникновении на Русь еретических учений. В 1123 г. бол­гарский про­повед­ник Димитр проповедовал на Руси ересь богомилов – бол­гарских еретиков, отри­цавших церковное устройство. Он был схвачен, при­ведён к митрополиту Никите, который допро­сил его и отправил под надзор в город Оседлец.

Древнейшим дошедшим до нас монастырём является Киево-Печер ская Лавра, основанная в 1045 г.

Церковь и государство в 1917 – 1945 гг.

Большевики поставили перед собой цель воспитать «нового человека», достойного жить в коммунистическом обществе. Одним из направлений коммунистического воспитания было нравственное совершенствование человека, что во все времена являлось делом церкви.

Первым актом устранения церкви из активной общественной жизни стал декрет от 23 января 1918 г. об отделении церкви от государства и школы от церкви. Этот декрет, хотя и не ставил подобных задач, послужил основой для полного произвола на местах по отношению к церкви и ее служителям. Повсеместной практикой стали самовольное закрытие церквей, конфискация церковного имущества и предметов культа, аресты священнослужителей и привлечение их к принудительным работам и т. д.

Главой Русской православной церкви после восстановления патриаршества в 1917 г. стал митрополит Московский Тихон. Когда в 1921 г. разразился страшный голод, Тихон обратился к главам христианских церквей с призывом помочь голодающим. Созданный им Церковный комитет помощи голодающим развернул активную деятельность.

Но большевистское руководство было недовольно тем, что церковь перехватила инициативу у государства. В феврале 1922 г. Совнарком принял декрет о конфискации церковных ценностей в пользу голодающих. Исполнение декрета вылилось в некоторых местах в подлинный грабеж церковного имущества. Это вызвало протест как со стороны церковнослужителей, так и верующих. В течение трех месяцев произошло более тысячи столкновений верующих с отрядами, проводившими реквизиции. Наиболее кровавый характер приобрели события в городе Шуя, во время которых было ранено 10 человек и 4 человека убито. В. И. Ленин использовал эти события для нанесения церкви решающего удара. В апреле — мае 1922 г. в Москве и в июле 1922 г. в Петрограде были организованы громкие суды, на которых ряд крупных церковных иерархов приговорили к смертной казни по обвинению в контрреволюционной деятельности. Патриарх Тихон был взят под домашний арест, а затем переведен в тюрьму.

В то же время внутри самой православной церкви произошел раскол, спровоцированный властями. Часть молодых церковнослужителей объявили в мае 1922 г. о ликвидации патриаршества и провозгласили создание так называемой «Живой церкви», свободной от «затхлых» догм и отражающей живой дух революционной эпохи. Советская власть взяла новую церковь под свою опеку.

Усилилась и антирелигиозная пропаганда. В первичных партийных и комсомольских ячейках этот вид идеологической работы был объявлен едва ли не ведущим. В 1925 г. создается Союз воинствующих безбожников, организуется выпуск массового журнала «Безбожник».

После смерти патриарха Тихона в 1925 г. власти не допустили выборов нового патриарха. Взявший на себя патриаршие обязанности митрополит Петр был сослан в 1926 г.

Коммунистическая партия закрепила за собой монополию на духовную жизнь общества и приступила к реализации задачи воспитания «нового человека» и новой пролетарской интеллигенции.

К началу войны церковь находилась в тяжелом положении. На свободе оставались лишь 7 епископов Русской православной церкви во главе с местоблюстителем патриаршего престола митрополитом Сергием. 22 июня 1941 г., сразу после объявления о начале войны, он выступил с призывом к верующим встать на защиту Родины. С аналогичным призывом выступили духовные лидеры советских мусульман, иудеев, буддистов.

Церковь не только заняла активную патриотическую позицию, пробуждая и укрепляя любовь к Родине верующих, благословляя их на ратный подвиг и трудовые свершения, но и оказала значительную помощь государству, проявила заботу об укреплении боевой мощи Красной армии. По призыву митрополита Сергия были собраны средства на танковую колонну имени Дмитрия Донского. Священники на оккупированных территориях поддерживали связь с подпольем, партизанами, оказывали помощь мирному населению. Многие из них были убиты гитлеровцами.

Такая позиция церкви привела к некоторому ослаблению давления на нее со стороны государства. В сентябре 1943 г. состоялась встреча руководителей Русской православной церкви со Сталиным, который пошел навстречу их пожеланиям и разрешил избрать нового патриарха (им стал Сергий), образовать Священный синод, открыть несколько духовных семинарий, освободил из заключения часть священников.

Однако контроль властей над церковью по-прежнему оставался весьма жестким.

Часть молодых церковнослужителей объявили в мае 1922 г.

Правовой режим церковного имущества Русской православной церкви в 1917-1945 гг.

  • English en
  • Русский ru
  • 1
  • Поместный собор 1917—1918 гг. и отношение православной Церкви к советской власти и ее религиозной политике
  • Анатолий Кашеваров

1. Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. М., 1991. С. 18–72.

2. Pospielovsky D. A History of Soviet Atheism in Theory, and Practice, and the Believer. Vol. 1. N.Y., 1987; Поспеловский Д.В. Русская православная церковь в ХХ в. М., 1995. С. 49–60.

3. Васильева О.Ю. Русская православная церковь и Советская власть в 1917–1927 гг. // Вопросы истории. 1993. № 8. С. 40–54.

4. Кравецкий А.Г. К истории Декрета об отделении Церкви от государства // Материалы международной научной конференции «1917-й: Церковь и судьбы России. К 90-летию Поместного собора и избрания Патриарха Тихона». М., 2008. С. 139; Одинцов М.И. Всероссийский Поместный Собор 1917–1918 гг.: споры о церковных реформах, основные решения, взаимоотношения с властью // Церковно-исторический вестник. 2001. № 8. С. 137–138.

5. Кашеваров А.Н. Церковь и власть: Русская Православная Церковь в первые годы Советской власти. СПб., 1999. С. 180–185; Кашеваров А.Н. Православная Российская Церковь и Советское государство (1917–1922). М., 2005. С. 132–136.

6. Цыпин В.А., прот. История Русской Церкви. 1917–1997. М., 1997; Цыпин В.А., прот. Русская Православная Церковь в новейший период. 1917–1999 гг. // Православная энциклопедия: Русская Православная Церковь. М., 2000. С. 134–137.

7. «Приспело время подвига. »: Документы Священного собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. о начале гонений на Церковь / Сост. Н.А. Кривошеева. М., 2012. С. 52–68.

Важнейшая проблема, которую предстояло решить Поместному собору, заключалась в установлении новых форм церковно-государственных отношений. Так или иначе она обсуждалась на всех трёх его сессиях, вплоть до 20 сентября 1918 г., когда заседания пришлось прекратить. Пожелания и требования их участников нашли отражение в принятом ещё 2 декабря 1917 г. «Определении Священного собора Православной Российской Церкви о правовом положении Православной Российской Церкви» 9 , подготовка и содержание которого обстоятельно проанализированы А.Л. Бегловым, Е.В. Беляковой и К.В. Ковырзиным 10 .

9. Священный собор Православной Российской Церкви. Собрание определений и постановлений. Вып. 2. М., 1918. С. 6–8.

10. Беглов А.Л. От соборного определения – к Декрету СНК. К вопросу о генезисе государственно-церковных отношений советского периода // Альфа и Омега. 2007. № 1(48). С. 146–170; Беглов А.Л. Православная Церковь перед лицом светского государства: Поместный собор 1917–1918 гг. о принципах государственно-церковных отношений // Православная Церковь и государство в исторической судьбе России. Материалы IV всероссийской научно-богословской конференции «Наследие преподобного Серафима Саровского и судьбы России». Н. Новгород, 2008. С. 66–79; Ковырзин К.В. Поместный собор 1917–1918 годов и поиски принципов церковно-государственных отношений после Февральской революции // Отечественная история. М., 2008. № 4. С. 88–97; Ковырзин К.В. Российская Православная церковь и поиски принципов церковно-государственных отношений после Февральской революции (март 1917 г. – январь 1918 г.). Дис. … канд. ист. наук. М., 2011; Ковырзин К.В. Определение Поместного собора «О правовом положении Православной Российской Церкви» (2.12.1917): историко-правовой анализ // XXII ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Т. 1. М., 2012. С. 78–80; Белякова Е.В. «Симфония властей» или «свободная церковь в правовом государстве»: русские дискуссии начала XX века // История. Электронный научно-образовательный журнал. 2013. Вып. № 7(23). С. 6–18.

Читайте также:  Как получить электронную подпись для физического лица: правила

Важнейшая проблема, которую предстояло решить Поместному собору, заключалась в установлении новых форм церковно-государственных отношений. Так или иначе она обсуждалась на всех трёх его сессиях, вплоть до 20 сентября 1918 г., когда заседания пришлось прекратить. Пожелания и требования их участников нашли отражение в принятом ещё 2 декабря 1917 г. «Определении Священного собора Православной Российской Церкви о правовом положении Православной Российской Церкви» 9 , подготовка и содержание которого обстоятельно проанализированы А.Л. Бегловым, Е.В. Беляковой и К.В. Ковырзиным 10 .

11. Беглов А.Л. Православная Церковь перед лицом светского государства… С. 77.

12. Прибавления к Церковным ведомостям. 1918. № 1. С. 34, 36–37, 38. См. также: Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. (далее – Деяния. ). Кн. 4. Вып. 1. Пг., 1918.

13. Прибавления к Церковным ведомостям. 1918. № 2. С. 71.

15. Там же. № 2. С. 71.

16. Там же. № 1. С. 37.

17. Церковные ведомости. 1917. № 42. С. 376.

18. РГИА, ф. 833, оп. 1, д. 61, л. 6.

19. Прибавления к Церковным ведомостям. 1918. № 5. С. 174.

20. Церковные ведомости. 1917. № 46–47. С. 417.

24. Там же. С. 55–56.

25. Там же. С. 56–60.

29. Там же. С. 14, 16.

31. Церковные ведомости. 1918. № 5. С. 24. Собор принял также молитву «о спасении Церкви православной» (Там же. С. 23).

32. Деяния. Кн. VI. Вып. 1. С. 15, 16.

33. См., например: Там же. С. 40.

34. РГИА, ф. 833, оп. 1, д. 56, л. 2–3.

37. Деяния. Кн. VI. Вып. 1. С. 77.

39. РГИА, ф. 833, оп. 1, д. 56. л. 33. Изложенное в популярной форме и отпечатанное в виде листовки, воззвание широко распространялось в приходах и монастырях (Там же, д. 36, л. 118–119 об.).

41. Там же. С. 366.

42. Там же. № 7–8. С. 326.

43. Там же. № 11–12. С. 421.

46. Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. С. 47.

47. Голубцов Г., прот. Поездка на Всероссийский церковный собор. Дневник // Российская Церковь в годы революции (1917–1918 гг.). М., 1995. С. 230, 237, 249, 254.

49. Шкаровский М.В. Петербургская епархия в годы гонений и утрат. 1917–1945. СПб., 1995. С. 32.

50. РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 56, л. 38, 42. Основные идеи своего письма Кузнецов сформулировал 22(9) февраля, выступая перед членами Собора, которые просили его напечатать этот доклад, «если не в типографии, то хотя бы на гектографе, чтобы разослать его по всем епархиям России для осведомления русского народа». Вскоре он вышел в виде брошюры «Церковь, народ и государство в России» (Там же, л. 43).

52. РГИА, ф. 831, оп.1, д. 6, л. 5.

57. Там же, л. 15–16.

Прибавления к Церковным ведомостям.

Шокирующая история: Уничтожение Православия в России 1917-1930.

Союз Советских Социалистических Республик был создан большевиками в 1924 году, на месте Российской Империи. В 1917 году Русская Православная церковь (РПЦ) была глубоко интегрирована в самодержавное государство и имела официальный статус. Это был главный фактор, который больше всего волновал большевиков и их отношения к религии. Они должны были полностью взять под свой контроль русскую церковь. Таким образом, СССР стал первым государством, одна из идеологических целей которой, ликвидации религии и ее замена на всеобщий атеизм. Коммунистический режим конфисковал церковное имущество, высмеивал религию, преследовал верующих и активно распространял атеизм в школах и учебных заведениях.

Конфискация ценностей гробницы Александра Невского.

Восстановленная фотография «Красногвардейцы переоборудуют церковь под клуб». Центральный Государственный архив кино-фото-фоно-документов СССР. А. Варфоломеев/РИА Новости

Суд над священником.

Церковную утварь разбивали.

Красноармейцы на субботнике выносят церковное имущество из Симонова монастыря, 1925 год.

2 января 1922 г. ВЦИК принял постановление «О ликвидации церковного имущества». 23 февраля 1922 года Президиум ВЦИК опубликовал декрет, в котором постановлял местным Советам «…изъять из церковных имуществ, переданных в пользование групп верующих всех религий, по описям и договорам все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа, и передать в органы Народного Комиссариата Финансов для помощи голодающим».

РЕЛИГИЯ охотно одевается в узорные одежды ИСКУССТВА. ХРАМ это особого типа ТЕАТР: АЛТАРЬ — СЦЕНА, ИКОНОСТАС — ДЕКОРАЦИЯ, ДУХОВЕНСТВО — АКТЕРЫ, БОГОСЛУЖЕНИЕ — музыкальная ПЬЕСА.

В 1920-х гг. в массовом порядке закрывались, переоборудовались или разрушались храмы, изымались и осквернялись святыни. Если в 1914 году в стране насчитывалось около 75 тыс. действующих церквей, часовен и молитвенных домов, то к 1939 году их осталось около ста.

Конфискованные митры, 1921 г.

В марте 1922 г. Ленин писал в секретном письме членам Политбюро: «Изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

Арестованные священники, Одесса, 1920 год.

Атеизм был нормой в школах, учебных заведениях и филиалах коммунистических организаций (например, комсомол и пионерия), очень жество боролись с религией и в средствах массовой информации. В 1920-х и 1930-х годов, были даже специализирующиеся на антирелигиозной деятельности организации, например — Лига воинствующих безбожников.

С Воскресением Христовым боролись рейдами и танцами в храмах, а верующие устраивали «горячие точки» и исповедовались в письмах. Если религия — опиум, то Пасха — его супердоза, считала советская власть, не давая народу отмечать главный христианский праздник.

На борьбу с церковью в СССР не скупились.

Из переоборудованных помещений храмов делали клубы для молодежи, организовывали производства или использовали, как склады для промтоваров.

Верующего, могли выгнать с работы или исключить из колхоза. Страх так укоренился, что даже малыши осторожничали и знали: о том, что дома пекли куличи, рассказывать нельзя. Крестились украдкой, быть православным стало очень опасно.

В 1930-м выходной из-за Пасхи перенесли с воскресенья на четверг, чтобы праздник стал рабочим днем. Когда эта практика не прижилась, горожан стали выгонять на ленинские субботники, воскресники и массовые шествия с чучелами священников, которые потом сжигали. К этому дню, по словам исследователей, приурочивали антипасхальные лекции: детям рассказывали, что пасхальные гуляния плодят пьяниц и хулиганство. Колхозников старались отправить на работу подальше в поле, а детей забирали на выездные экскурсии, за игнорирование которых родителей вызывали в школу. А в Страстную пятницу, время глубокой скорби у христиан, для школьников любили устраивать танцы и шумные веселья.

Сразу после революции большевики начали бурную деятельность по замене религиозных праздников и обрядов новыми советскими. «Внедрялись так называемые красные крестины, красные Пасхи, красные карнавалы (те, что со сжиганием чучел попов), которые должны были отвлекать народ от православия, иметь понятную ему форму и идейное содержание, — рассказывает историк Виктор Еленский. — Опирались на ленинские слова о том, что церковь заменяет людям театр: мол, дайте им спектакли, и они воспримут большевистские идеи». Красные Пасхи, правда, просуществовали только в 20—30-х — уж слишком издевательскую омерзительную пародию представляли они собой.

В конце 40-х в семьях предпраздничные пасхальные приготовления все еще держали в тайне. «Когда в полночь из церкви выходил крестный ход, то его уже поджидали: учителя высматривали школьников, а районные представители — местную интеллигенцию, — приводит он пример из свидетельств участников тех событий.

— Исповедоваться к празднику научились заочно: записку со списком прегрешений человек передавал священнику через связных, а тот в письменной форме отпускал их или накладывал епитимию.

Поскольку действующих храмов оставались единицы, поход на всенощную превращался в целое паломничество.

«Из отчета уполномоченного Верховного Совета по делам религий в Запорожской области Б. Козакова: «Мне довелось наблюдать, как в темную ночь под ливнем на расстоянии почти 2 км до Велико-Хортицкой церкви в грязи, болоте буквально пробирались старики с корзинками и сумками в руках. Когда их спрашивали, зачем они в такую непогоду мучают себя, отвечали: «Это не муки, а радость — идти в церковь на святую Пасху!».

Неожиданный всплеск религиозности случился во время войны, и как ни странно, граждан не преследовали. «Сталин в своем выступлении в связи с началом Великой Отечественной даже обратился к народу на церковный лад — «братья и сестры!».

А с 1943-го Московский патриархат уже активно использовался на внешней политической арене для пропаганды», — отмечает Виктор Еленский. Агрессивное высмеивание и сжигания чучел прекратили, как слишком жестокие, верующим выделили помещения для тихого проведения любимого праздника.

На атеистическую пропаганду в СССР выделяли сумасшедшие деньги; в каждом районе ответственные люди отчитывались о принятых антипасхальных мерах. В свойственной СССР манере от них требовали, чтобы каждый год число посетителей церкви было ниже, чем в предыдущем. Особенно наседали на Западную Украину.

Чтобы удержать народ дома в святую ночь, власти делали ему неслыханный подарок — транслировали редкие телеконцерты (Мелодии и ритмы зарубежной эстрады). «Слыхал от старших: раньше у церкви ставили на ночь музицирующий оркестр, или розыгрывали похабные спектакли и сценки, выставляя дьяконов и батюшек пьяницами и крохоборами», — рассказывает уроженец Виннитчины Николай Лосенко.

А в родном селе сына священника Анатолия Погодина ни одна всенощная не обходилась без музыкального фона. В центре села храм соседствовал с клубом, и как только прихожане выходили с крестным ходом, на танцах громче прежнего гремела веселая музыка; заходили обратно — звук приглушался. «Доходило до того, что перед Пасхой и с неделю после родители яиц в доме не держали вообще — ни сырых, ни вареных, ни белых, ни красных.

— До войны отец был вынужден уходить подальше в поле и в одиночестве исполнял пасхальные песнопения.

Ближе к 90-м борьба с религией сбавила темп и напор. Адекватные «контролеры» никого не карали. «Учителя вели беседы про «поповский мрак» чисто для проформы, за крашенки могли разве по-отечески пожурить, — рассказывает Погодин. — Хотя и сами надзирающие и председатель вместе с сельсоветом и куличи пекли, и детей крестили, просто не афишировали этим».

РЕЛИГИЯ охотно одевается в узорные одежды ИСКУССТВА.

Законодательные инициативы советской власти в области религиозной политики. 1917-1920-е гг.

Российский государственный гуманитарный университет, г. Москва, Российская Федерация

Законодательные инициативы советской власти в области религиозной политики. 1917-1920-е гг.

Elena Yu. Nuykina, Russian State University for the Humanities, Moscow, Russian Federation

Legislative Initiatives of the Soviet Power in the Field of Religious Policy: 1917-1920s

В статье анализируются первые декреты советской власти, заложившие основы религиозной политики, направленной против Русской православной церкви(РПЦ). Принятый в 1918 г. Декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» объявил все церковное имущество народным достоянием и передал его в непосредственное ведение местных Советов Рабочих и Крестьянских Депутатов. Церковью декрет был воспринят как акт открытого против нее гонения. Население также отрицательно восприняло названный декрет: во многих городах состоялись собрания верующих, а также многочисленные крестные ходы в защиту Церкви, некоторые из которых (как например, в Туле и Омске) были расстреляны красногвардейцами. Несмотря на протесты церковных иерархов и населения, наступление со стороны власти усиливалось. В августе 1918 г. было издано постановление Народного комиссариата юстиции (НКЮ) «О порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», которое подробно разъясняло процедуру передачи церковного имущества от местных Советов верующим. Имущество, которое не было предназначено для богослужебных целей, незамедлительно отбиралось, как и капиталы бывших вероисповедных ведомств и церковных или религиозных обществ. Согласно постановлению на изъятие капиталов отводился двухнедельный срок. Однако на практике этот процесс растянулся на несколько лет. Поводом к следующему витку изъятия церковных ценностей стал голод 1922 г. Несмотря на то, что Церковь первая откликнулась на общее горе и предоставила духовенству и приходским советам возможность передавать драгоценные вещи, не имеющие богослужебного употребления, в помощь голодающим, в феврале 1922 г. было опубликовано постановление ВЦИК об изъятии церковных ценностей, согласно которому местные Советы должны были изымать все драгоценные металлы без всякого исключения. В статье приведены сведения местных органов советской власти, поступавшие в НКЮ в течение 1919-1920 гг. о ходе выполнения поставленных задач, анализ которых свидетельствует по большей части об отрицательном отношении населения как к закрытию церквей, так и к использованию их помещений в других целях. Автор приводит аргументы, подтверждающие выводы о том, что несмотря на стремление советской власти уничтожить РПЦ как всероссийскую организацию путем лишения ее имущественных и юридических прав, благодаря деятельному участию населения и прихожан, взявших на себя ответственность по сохранению и поддержанию церковного имущества, активное сопротивление изъятию здания церквей под какие-либо другие цели, осуществление этих планов затягивалось, в связи с чем власть прибегла к активным методам воздействия, в том числе и насильственного.

The article analyzes first decrees of the Soviet power that laid the foundations for its religious policy directed against the Russian Orthodox Church (ROC). Adopted in 1918, ‘Decree on the separation of church and state and school from church’ declared all property owned by churches the property of the people and transferred it to immediate control of the local Soviets of Workers’ and Peasants’ Deputies. The church saw in the decree an act of religious persecution. The population also received the Decree negatively: there were meetings of believers in towns, and also numerous processions in support of the Church, some (for instance in Tula and Omsk) shot by the Red Guards. Despite protests of the church hierarchs and the population, onslaught of the power continued. In August, 1918 the Resolution of the People’s Commissariat of Justice ‘On carrying out of the “Decree on the separation of church and state and school from church” ’ was issued, which detailed the procedure for transferring church property from local Soviets to believers. The property not intended for liturgical purposes was immediately confiscated, as well as capitals of former religious departments and church societies or religious ones. The resolution allowed two weeks for withdrawal of capital. However, in fact, the process took years. Hunger of 1922 brought about a new round of church assets confiscations. Although the Church was the first to responded to the public plight and allowed clergy and parish councils to part with objects of value that had no liturgical purpose in order to help the starving, in February 1922 the All-Russian Central Executive Committee (VTsIK) passed a resolution on confiscation of church valuables: local Soviets were to confiscate all precious metals without exception. The article lists data of the local Soviet agencies accumulated in the People’s Commissariat of Justice throughout 1919-1920, concerning the execution of the task in hand; its analysis confirms that popular reaction to closing the churches and using them for other purposes was mostly negative. The author argues that despite the aspirations of theSoviet power to destroy the ROC as an All-Russian organization by depriving it of its property and legal rights, the implementation of these plans drew on, thanks to activities of population and parishioners, who shouldered the responsibility for preservation and maintenance of church property and resisted confiscations of church buildings for other purposes. The power had to resort to active actions, and even force.

Исторические источники, архивы, декреты, советская власть, Русская православная церковь, отделение церкви от государства, антирелигиозная политика, изъятие ценностей.

Historical sources, archives, Decrees, Soviet power, Russian Orthodox Church, separation of church and state, antireligious policy, confiscation of valuables.

В год 100-летия со времени прихода к власти большевиков вопрос о правовых основах проводимой властью в ХХ в. репрессивной религиозной политики приобретает особую актуальность. Руководствуясь марксистско-ленинской теорией, религия была объявлена органом «буржуазной реакции», служащим «защите эксплуатации и одурманению рабочего класса». Принимаемые советской власти меры были направлены, в первую очередь, на лишение Церкви и ее служителей гражданских прав.

Первым декретом — Декретом о земле, принятым II Всероссийским съездом Советов 26 октября 1917 г., все «помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные, со всем их живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями» были переданы в распоряжение волостных Земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов. Декрет Совета народных комиссаров (СНК) РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» лишал церковные и религиозные общества права владения собственностью, права юридического лица, а все имущество объявлялось народным достоянием и переходило в непосредственное ведение местных Советов, в том числе здания духовных и учебных заведений, а также церковно-приходских школ.

Церковью декрет был воспринят как «злостное покушение на весь строй жизни и Православной церкви и акт открытого против нее гонения». Священный собор обратился к православным с воззванием, в котором принятый декрет характеризовался как «устанавливающий полное насилие над совестью верующих», а верующих призывали объединяться «вокруг своих храмов и пастырей» и защищать «веками созданное лучшее украшение земли Русской — храмы Божии». Патриарх Тихон (Беллавин) неоднократно в посланиях обращал внимание на тяжелое положение, в котором оказалась как Россия, так и Русская православная церковь, на неправомерность действий властей по отношению к церкви осуждал кровопролитие, призывал встать на защиту «оскорбляемой и угнетаемой ныне» православной церкви, однако не с оружием в руках, а «силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля», созданием духовных союзов, которые «силе внешней противопоставят силу своего святого воодушевления».

Население России отрицательно восприняло советский Декрет 1918 г.: во многих городах состоялись собрания верующих, выразивших отрицательное к нему отношение, а также многочисленные крестные ходы в защиту Церкви, некоторые из которых (как например, в Туле и Омске) были расстреляны красногвардейцами. В результате в августе 1918 г. была издано Постановление Народного комиссариата юстиции (НКЮ) «О порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», согласно которому «во всех случаях, вызывающих на местах при отобрании тех или иных бывших церковных капиталов недоумения» должен был запрашиваться VIII Отдел НКЮ.

Постановление более подробно разъясняло процедуру передачи церковного имущества от местных Советов верующим. Отвечая на запросы местных исполнительных комитетов относительно проведения в жизнь указанных пунктов, НКЮ разъяснял, что «монастыри со всеми их земельными богатствами и хозяйственным инвентарем являются общегосударственным достоянием и их судьба зависит всецело от усмотрения Местных Советов в смысле предназначения, какие они найдут им нужным дать, как-то: устройство санаторий, ферм, учебных заведений, детских и иных трудовых коммун или же приспособление монастырей для каких-либо хозяйственных надобностей». Кроме того, указывалось, что «все религиозные и церковные общества, как существовавшие до издания декрета, так и возникшие после, прав юридического лица не имеют. Поэтому никаких действий и заявлений имеющих какое бы то ни было юридическое значение такие общества не могут совершать; в частности, богослужебное имущество в том числе церковь передается верующим, подписавшим соглашение с Совдепом».

Правительственные декреты, принятые в 1917-1918 гг., направленные на лишение Русской православной церкви как имущественных, так и юридических прав, в конечном итоге имели своей целью уничтожение Русской православной церкви как всероссийской организации. Однако благодаря деятельному участию населения и прихожан, взявших на себя ответственность по сохранению и поддержанию церковного имущества, активное сопротивление изъятию здания церквей под какие-либо другие цели, осуществление этих планов затягивалось, в связи с чем власть прибегла к активным формам и методам воздействия. Основы антирелигиозной политики, заложенные в первые годы советской власти, получили развитие в 1930-е гг в репрессивных формах преследования РПЦ и ее священнослужителей.

Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917-1943 гг. / Сост. М. Е. Губонин. — М.: Изд-во Православного Свято-Тихоновского Богословского Института, 1994. — 1064 с.: илл.

Васильева, О. Ю. Русская Православная Церковь и Советская власть в 1917—1927 годах // Вопросы истории. — 1993. — № 8. — С. 40-54.

Дамаскин (Орловский, В. А.), игумен. Гонения на Русскую Православную церковь в советский период // Россия Православная. — 2005. — № 7. — С. 86-117.

Дамаскин (Орловский, В. А.), игумен. История Русской Православной Церкви в документах Архива Президента Российской Федерации // 2000-летию Рождества Христова посвящается: Специальный выпуск «Вестника архивиста». — М.: Российское общество историков-архивистов; Синодальная комиссия по канонизации святых, 2001. — С. 78-112.

Кашеваров, А. Н. Государство и Церковь: Из истории взаимоотношений Советской власти и Русской Православной Церкви 1917-1945 гг. — СПб.: СПбГТУ, 1995. — 138 с.

Козлов, Ф. Н. Голод 1921-1922 годов и изъятие церковных ценностей в Чувашии. — Чебоксары: Новое время, 2011. — 176 с.

Кривова, Н. А. Власть и Церковь в 1922—1925 гг.: Политбюро и ГПУ в борьбе за церковные ценности и политическое подчинение духовенства. — М.: АИРО—ХХ, 1997. — 248 с.

Курляндский, И. А. Сталин, власть, религия. — М., Кучково поле, 2011. — 720 c.

Орлеанский, Н. М. Закон о религиозных объединениях РСФСР и действующие законы, инструкции, циркуляры с отдельными комментариями по вопросам, связанным с отделением церкви от государства и школы от церкви в Союзе ССР. — М.: Безбожник, 1930. — 224 с.

Русская православная церковь и коммунистическое государство. 1917-1941. Документы и фотоматериалы. — М.: Изд-во Библейско—Богословского Института св. апостола Андрея, 1996. — 352 с.

Шкаровский, М. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. — М.: Вече; Лепта, 2010. — 478 с.

Akty Svyateishego Tikhona, Patriarkha Moskovskogo i vseya Rossii, pozdneishie dokumenty i perepiska o kanonicheskom preemstve vysshei tserkovnoi vlasti. 1917-1943 gg. Sost. M. E. Gubonin [GUBONIN, M. E. (comp.). Acts of His Holiness Tikhon, Patriarch of Moscow and All Russia, novallaes and letters concerning canonical succession of higher ecclesiastical authorities. In Russ.] Moscow, Izdatel’stvo Pravoslavnogo Svyato-Tikhonovskogo Bogoslovskogo Instituta publ.,1994, 1064 p.

VASIL’EVA, O. Yu. Russkaya Pravoslavnaya Tserkov’ i Sovetskaya vlast’ v 1917-1927 godakh [Russian Orthodox Church and the Soviet power in 1917-1927. In Russ.]. IN: Voprosy istorii, 1993, no. 8, pp. 40-54.

DAMASKIN (ORLOVSKII, V. A.), hegumen. Goneniya na Russkuyu Pravoslavnuyu tserkov’ v sovetskii period. [Persecutions of the Russian Orthodox Church during the Soviet period. In Russ.]. IN: Rossiya pravoslavnaya, 2005, no. 7, pp. 86-117.

DAMASKIN (ORLOVSKII, V. A.), hegumen. Istoriya Russkoi Pravoslavnoi Tserkvi v dokumentakh Arkhiva Prezidenta Rossiiskoi Federatsii [History of Russian Orthodox Church in documents from the Archive of the President of the Russian Federation. In Russ.]. Moscow, Rossiiskoe obshchestvo istorikov-arkhivistov publ., 2001, pp. 78-112.

KASHEVAROV, A. N. Gosudarstvo i Tserkov’: Iz istorii vzaimootnoshenii Sovetskoi vlasti i Russkoi Pravoslavnoi Tserkvi 1917-1945 gg. [State and Church: From the history of relations between the Soviet power and the Russian Orthodox Church in 1917-1945. In Russ.]. St. Petersburg, SPbGTU publ., 1995, 138 p.

KOZLOV, F. N. Golod 1921—1922 godov i iz”yatie tserkovnykh tsennostei v Chuvashii [Famine of 1921 — 1922 and confiscation of church valuables in Chuvashia. In Russ.]. Cheboksary, Novoe vremya publ., 2011, 176 p.

KRIVOVA, N. A. Vlast’ i Tserkov’ v 1922—1925 gg.: Politbyuro i GPU v bor’be za tserkovnye tsennosti i politicheskoe podchinenie dukhovenstva [Power and Church in 1922-1925: The Politburo and the GPU fighting for church valuables and political subjection of clergy. In Russ.]. Moscow, АIRO-ХХ publ., 1997, 248 p.

KURLYANDSKII, I. A. Stalin, vlast’, religiya. [Stalin, power, religion. In Russ.]. Moscow, Kuchkovo pole publ., 2011, 720 p.

ORLEANSKII, N. M. Zakon o religioznykh ob”edineniyakh RSFSR i deistvuyushchie zakony, instruktsii, tsirkulyary s otdel’nymi kommentariyami po voprosam, svyazannym s otdeleniem tserkvi ot gosudarstva i shkoly ot tserkvi v Soyuze SSR [Law on religious associations of the RSFSR and working laws, instructions, circulars with comments on issues connected to the separation of church and state and schools from church in the USSR. In Russ.]. Moscow, Bezbozhnik publ., 1930, 224 p.

Russkaya pravoslavnaya tserkov’ i kommunisticheskoe gosudarstvo. 1917-1941. Dokumenty i fotomaterialy [Russian Orthodox Church and communist state. 1917-1941. Documents and photographic materials. In Russ.]. Moscow, Izdatel’stvo Bibleisko-Bogoslovskogo Instituta sv. apostola Andreya publ., 1996, 352 p.

SHKAROVSKII, M. V. Russkaya Pravoslavnaya Tserkov’ v XX veke [Russian Orthodox Church in the 20th century. In Russ.]. Moscow, Veche publ., 2010, 478 p.

Сведения об авторах

Нуйкина Елена Юрьевна, Российский государственный гуманитарный университет, историко-архивный институт, кафедра источниковедения, аспирант, г. Москва, Российская Федерация, 8-910-434-08-38, Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Nuykina Elena Yurievna, Russian State University for Humanities, History and Archives Institute, source studies department, PhD student, Moscow, Russian Federation, +7-910-434-08-38, Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

В редакцию статья поступила 14.01.2017 г., опубликована:

Нуйкина, Е. Ю. Законодательные инициативы советской власти в области религиозной политики. 1917-1920-е гг. // Вестник архивиста. – 2017. – № 4. – С. 209-222.

Submitted 14.01.2017, published:

NUYKINA, E. YU. Zakonodatel’nye initsiativy sovetskoi vlasti v oblasti religioznoi politiki. 1917-1920-e gg. [Legislative initiatives of the Soviet power in the field of religious policy: 1917-1920s. In Russ.]. IN: Vestnik arhivista – Herald of an Archivist, 2017, no. 4, pp. 209-222.

Полностью материал публикуется в российском историко-архивоведческом журнале ВЕСТНИК АРХИВИСТА. Ознакомьтесь с условиями подписки здесь.

Русская Православная Церковь и Советская власть в 1917 1927 годах Вопросы истории.

Добавить комментарий